Алексей Толстой - стр. 7
Толстой А.Н.
ПОВЕСТЬ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
(Из рукописной книги князя Туренева)
На седьмом десятке жизни случилась со мной великая беда: руки, ноги опухли, образ божий - лицо сделалось безобразное, как бабы говорят-решетом не покроешь. Одолели смертные мысли, взял страх,- волосы поднялись дыбом. Ночью слез я с лежанки, пал под образа и положил зарок - потрудиться, чем бог меня вразумит.
Как вешним водам сойти,- послал я нарочного в Москву, к знакомцу, к дьяку Щелкалову, с подарками: два десятка гусей копченых, полбочонка меду да бочонок яблок моченых, кислых, чтобы выдал мне из дворцовой кладовой тетрадь в сто листов бумаги доброй и чернил - чем писать.
И вот ныне, во исполнение зарока, припоминаю все, что видели грешные мои глаза в прошедшие лютые годы. Из припомненного выбираю достойное удивления: неисповедим путь человеческий. А как стал припоминать, вначале-то,- господи боже. Плюнул, положил тетрадь за образ заступницы: дрянь люди, хуже зверя лесного.
В Петербурге на одной из улиц между Крюковым каналом и Екатерингофским, в квартире номер сто тринадцать желтого четырех-пятиэтажного дома снял комнату после трехмесячного нахождения в клинике Прошка Черемизов…
Впервые — журн. «Русская мысль», 1911, № 2, февраль. Авторская дата «1910 год».
За эти месяцы тяжелой борьбы, решающей нашу судьбу, мы все глубже познаем кровную связь с тобой и все мучительнее любим тебя, Родина.
В мирные годы человек, в довольстве и счастье, как птица, купающаяся в небе, может далеко отлететь от гнезда и даже покажется ему, будто весь мир его родина. Иной человек, озлобленный горькой нуждой, скажет: «Что вы твердите мне: родина! Что видел я хорошего от нее, что она мне дала?»
Надвинулась общая беда. Враг разоряет нашу землю и все наше вековечное хочет назвать своим.
Тогда и счастливый и несчастный собираются у своего гнезда. Даже и тот, кто хотел бы укрыться, как сверчок, в темную щель и посвистывать там до лучших времен, и тот понимает, что теперь нельзя спастись в одиночку.
Гнездо наше, родина возобладала над всеми нашими чувствами. И все, что мы видим вокруг, что раньше, быть может, мы и не замечали, не оценили, как
Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ
РАССКАЗЫ ИВАНА СУДАРЕВА
ОГЛАВЛЕНИЕ:
I. НОЧЬЮ В СЕНЯХ НА СЕЛЕ
II. КАК ЭТО НАЧАЛОСЬ
III. СЕМЕРО ЧУМАЗЫХ
IV. НИНА
V. СТРАННАЯ ИСТОРИЯ
VI. РУССКИЙ ХАРАКТЕР
I
НОЧЬЮ В СЕНЯХ НА СЕЛЕ
Русский человек любит высказаться, - причину этого объяснить не берусь. Иной шуршит, шуршит сеном у тебя под боком, вздыхает, как по маме родной, не дает тебе завести глаз, да и пошел мягким голосом колобродить про свое отношение к жизни и смерти, покуда ты окончательно не заснешь. А бывают и такие, - за веселым разговором вдруг уставится на рюмку да еще кашлянет, будто у него душа к горлу подступила, и ни к селу ни к городу начинает освобождать себя от мыслей...
А мыслей за эту войну накопилось больше, чем полагается человеку для естественного существования. То, что наши деды и отцы недодумали, приходится додумывать нам в самый короткий срок, иной раз - между
Алексей Толстой
Рукопись, найденная под кроватью
Вранье и сплетни. Я счастлив... Вот настал тихий час: сижу дома, под чудеснейшей лампой, - ты знаешь эти шелковые, как юбочка балерины, уютные абажуры? Угля - много, целый ящик. За спиной горит камин. Есть и табак, превосходнейшие египетские папиросы. Плевать, что ветер рвет железные жалюзи на двери. На мне - легче пуха, теплее шубы - халат из пиринейской шерсти. Соскучусь, подойду к стеклянной двери, - Париж, Париж!
Стар, ужасно стар Париж. Особенно люблю его в сырые деньки. Бесчисленны очертания полукруглых графитовых крыш, оттуда в туманное небо смотрят мансардные окна. А выше - трубы, трубы, трубы, дымки. Туман прозрачен, весь город раскинут чашей, будто выстроен из голубых теней. Во мгле висит солнце. Воздух влажен и нежен: сладкий, пахнущий ванилью, деревянными мостовыми, дымком жаровен и каминных труб, бензином и духами - особенный воздух древней цивилизации. Этого, братец мой, никогда не забыть,
Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ
Голубые города
Рассказ
________________________________________________________________
ОГЛАВЛЕНИЕ:
ДВА СЛОВА ВСТУПЛЕНИЯ
ПЕРВЫЕ СВЕДЕНИЯ О ВАСИЛИИ АЛЕКСЕЕВИЧЕ БУЖЕНИНОВЕ
ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ
НАДЕЖДА ИВАНОВНА
УЕЗДНЫЙ ГОРОДОК
ПОДОШВЫ КАСАЮТСЯ ЗЕМЛИ
БЫТ, НРАВЫ И ПРОЧЕЕ
ПОКАЗАНИЯ ТОВ. ХОТЯИНЦЕВА
ЗА РЕКОЙ
МЕЛКИЕ СОБЫТИЯ
ЖАРКИЕ ДНИ
ИЗ ОПРОСА НАДЕЖДЫ ИВАНОВНЫ
УБИЙСТВО УТЕВКИНА
КОРОБКА СПИЧЕК
НОЧЬ С ТРЕТЬЕГО НА ЧЕТВЕРТОЕ ИЮЛЯ
________________________________________________________________
ДВА СЛОВА ВСТУПЛЕНИЯ
Один из свидетелей, студент инженерного училища Семенов, дал неожиданные показания по наиболее туманному, но, как это выяснилось в дальнейшем, основному вопросу во всем следствии. То, что при первом знакомстве с обстоятельствами трагической ночи (с третьего на четвертое июля) казалось следователю непонятной, безумной выходкой, или, быть может, хитро задуманной симуляцией сумасшествия, теперь стало ключом ко всем разгадкам.
Ход следствия пришлось перестроить и вести его от финала трагедии от этого куска полотнища (три аршина на полтора), приколоченного на рассвете четвертого июля на площади уездного города к телеграфному столбу.
Преступление
Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ
Гобелен Марии-Антуанетты
Рассказ
Прошли гуськом последние посетители дворца-музея - полушубки, чуйки, ватные куртки. Малиновое солнце склоняется за дымы в зимнюю мглу. Северный день недолог. Я еще вижу узоры на стеклах: высокие окна покрыты морозными листьями, как будто воспоминанием о древних лесах, некогда шумевших на земле.
Узоры исчезают в голубоватых, серых сумерках. Вдали хлопает дверь. Отскрипели на тропинке валенки сторожа, и наступает зимняя тишина во дворце и в снежном парке.
Иногда из страшной высоты луна посылает бледный свет в незанавешенное окно, но это бывает редко; бегут, бегут безнадежные туманы над парком, посвистывает метель голыми ветвями. Холодно и пустынно. Я развлекаюсь, перебирая в памяти минувшие годы. Их много. Иные озарены блеском празднеств, иные страшны.
Я не старею и не увядаю, как женщины, проходящие в моих воспоминаниях, как те две повелительницы народов, которым я принадлежала. Я все так же, как полтораста лет тому назад, прекрасна;
Толстой А.Н.
ГРАФ КАЛИОСТРО
1
В Смоленском уезде, среди холмистых полей, покрытых полосами хлебов и березовыми лесками, на высоком берегу реки стояла усадьба Белый ключ, старинная вотчина князей Тулуповых. Дедовский деревянный дом, расположенный в овражке, был заколочен и запущен. Новый дом с колоннами, в греческом стиле, обращен на речку и на заречные поля. Задний фасад его уходил двумя крыльями в парк, где были и озерца, и островки, и фонтаны.
Кроме того, в различных уголках парка можно было наткнуться на каменную женщину со стрелой, или на урну с надписью на цоколе: "Присядь под нею и подумай - сколь быстротечно время", или на печальные руины, оплетенные плющом. Дом и парк были окончены постройкою лет пять тому назад, когда владелица Белого ключа, вдова и бригадирша, княгиня Прасковья Павловна Тулупова, внезапно скончалась в расцвете лет. Именье по наследству перешло к ее троюродному братцу, Алексею Алексеевичу Федяшеву, служившему в то
Толстой А.Н.
ДЕНЬ ПЕТРА
В темной и низкой комнате был слышен храп, густой, трудный, с присвистами, с клокотанием.
Пахло табаком, винным перегаром и жарко натопленной печью.
Внезапно храпевший стал забирать ниже, хрипче и оборвал; зачмокал губами, забормотал, и начался кашель, табачный, перепойный. Откашлявшись, плюнул. И на заскрипевшей кровати сел человек.
В едва забрезжившем утреннем свете, сквозь длинное и узкое окошко с частым переплетом, можно было рассмотреть обрюзгшее, большое лицо в колпаке, пряди темных сальных волос и мятую рубаху, расстегнутую на груди.
Потирая потную грудь, сидящий зевнул; пошарив туфли, сунул в них ноги и обернул голову к изразцовой, далеко выдвинутой вперед, огромной печи. На лежанке ее ворочался, почесываясь во сне, солдат в сюртуке, в больших сапогах. Неспешно сидящий позвал густым-басом:
- Мишка!
И солдата точно сдунуло с лежанки. Не успев еще разлепить веки, он уже стоял перед кроватью. Качнулся было, но, дернув носом, вытянулся, выпятил грудь,
Впервые — журн. «Новый мир», 1926, № 4, под названием «Московские ночи», с подзаголовком «Ночь первая». Видимо, «Московские ночи» задумывались как цикл рассказов, написанных от лица московского жителя Савельева. В «Обращении к читателю» сообщалось от его имени, что он собирается писать книгу об «осколках быта, врезавшихся в мое угрюмое сердце».
Рассказ получил название «Сожитель» при включении в сб. «Древний путь» (М., «Круг», 1927), одновременно было снято «Обращение к читателю» и произведены небольшие исправления. В изд.: ГИЗ, 11, подвергся небольшой правке (текст рассказа из книги «Древний путь» с авторской правкой в ИМЛИ).
Печатается по тексту: Гослитиздат. 1934–1936, 3.
1
Трехмачтовая яхта «Фламинго», распустив снежно-белые прямые марселя, косые гроты и трепетные треугольники кливеров, медленно прошла вдоль мола, повернулась, полоща парусами, – приняла ветер и скользнула, полетела в голубые поля Тихого океана.
В журнале начальника порта отметили: «Яхта „Фламинго“, владелец Игнатий Руф, восемнадцать человек команды, вышла в 16,30 в направлении юго-запад».
Несколько зевак равнодушно проводили стройные паруса «Фламинго» утонувшие за горизонтом. Да еще два сероглазых парня-грузчика, сопя трубками за столиком кофейни, на набережной, сказали друг другу:
– Билль, если бы «Фламинго» пошла на увеселительную прогулку, то были бы дамы на борту.
– Я тоже так думаю, Джо.
– Билль, а ведь недаром целая шайка репортеров вертелась с утра около яхты.
– Я такого же мнения, – недаром.
– А знаешь, вокруг чего они больше всего вертелись?
– Ну-ка, скажи.
– Вокруг этих длинных ящиков, которые мы грузили на «Фламинго».
– Это было шампанское.
– Я начинаю убеждаться, что ты глуп, как пустой бочонок, Билль.
– Не нужно,
Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ
Золотой ключик
Сказка для детей
Подготовка текста и комментарии В. П. Аникина
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
К у к л ы:
Б у р а т и н о.
М а л ь в и н а.
П ь е р о.
К у к л ы из театра Карабаса Барабаса.
Л ю д и:
К а р л о, старый шарманщик.
Д ж у з е п п е, столяр.
К а р а б а с Б а р а б а с, директор кукольного театра.
Д у р е м а р, его друг, продавец пиявок, водяных жуков и прочего...
1-й п о л и ц е й с к и й.
2-й - "
1-й герольд.
2-й - "
1-й акробат.
2-й - "
К а к а д у, старьевщик.
1-й п р о д а в е ц