Андрей Валентинов
Гвинплейн МАКИНТАЙР
УМНАЯ МОДА
Главное, чтобы костюмчик сидел!
Павел АМНУЭЛЬ
ЧТО-НИБУДЬ СВЕТЛОЕ…
Какая, казалось бы, связь между серией загадочных убийств, космологией и квантовой физикой?
Мэри РОЗЕНБЛЮМ
СКАЧКИ
Одни влачат существование неудачников, другим на роду написано сделать блестящую карьеру. Неужели и вправду «написано»? И кем?
Тед КОСМАТКА
ПРЕДСКАЗЫВАЯ СВЕТ
Волны гасят люди. Действительно, интерференционная картина исчезает под взглядом наблюдателя.
Валерий ГВОЗДЕЙ
СОСЕДНЯЯ КОМНАТА
Новый Герострат замахнулся на святая святых физики — коллайдер. Причем из самых гуманных побуждений.
Иван НАУМОВ
ЭМОДОМ
Ума палата — кого этим удивишь? А вот эмоций терем — креатив. Именно им и решил заняться герой.
Карл ФРЕДЕРИК
ЭКЗОАНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП
…или Новая песня о главном. Ну, запутался человек, однако помогут ли ему неожиданные собеседники?
Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ
ПРИНЕСИТЕ МНЕ ГОЛОВУ МАЛЬЧИКА БАНАНАНА!
Наш корреспондент одним из первых сумел посмотреть современное продолжение культового советского фильма и стремится поделиться впечатлениями.
Сергей ЦВЕТКОВ
Я, ПРОЙАС
Этот режиссер запрягает медленно, но везет быстро, неуклонно приближаясь к званию корифея НФ-кинематографа. Его новый фантастический фильм «Знамение» — лишнее тому подтверждение.
ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ
Улов хоть и велик, но не слишком красочен. А зрителю по-прежнему приходится гадать: идти в кино или махнуть рукой.
Генри Лайон ОЛДИ, Андрей ВАЛЕНТИНОВ
КОНЕЦ — ДЕЛУ ВЕНЕЦ
Это не просто статья, а своего рода мастер-класс известных писателей, посвященный искусству ставить точку.
Дмитрий БАЙКАЛОВ
ХВОСТ ВИЛЯЕТ СОБАКОЙ
Роман Марины и Сергея Дяченко «Vita nostra» многие критики и читатели назвали лучшей книгой начала XXI века. Новое произведение супругов вполне способно посоперничать с предшественником.
РЕЦЕНЗИИ
Книги с историей и путешествиями, магией и постмодерном, с человеческим лицом и без оного, интеллектуальные и для досуга, а есть даже с картинками.
Андрей СТОЛЯРОВ
НЕВИДИМОЕ БУДУЩЕЕ
Результаты опроса писателя не разочаровывают, его огорчает нерасторопность коллег по цеху.
КУРСОР
Не стало еще одного классика мировой литературной фантастики…
ПЕРСОНАЛИИ
По общему мнению, «твердая» НФ предполагает соответствующий взгляд на мир. Однако некоторые сегодняшние авторы еще и поэты.
Литературные итоги 2005 года, первый выпуск ежегодной антологии.
В этом сборнике представлены новые произведения современных отечественных писателей-фантастов — авторов знаменитых бестселлеров, лауреатов престижных литературных премий, а также тех, кто делает еще только первые шаги на пути к успеху и широкому признанию читателей.
Это было время Фарадея, Ома, Эрстеда и Вольта — мужей науки, еще не ставших единицами измерения. Это было время Калиостро, Сен-Жермена, Юнга-Молчаливого и Элифаса Леви — магов и шарлатанов, прославленных и безвестных. Ракеты Конгрева падали на Копенгаген, Европа помнила железную руку Наполеона, прятался в тени запрещенный орден иллюминатов; в Китае назревала Опиумная война. В далеком будущем тихо булькал лабиринт-лаборатория, решая судьбу человечества: от троглодитов до метаморфов. И крутились шестеренки Механизма Времени — двойной спирали веков.
Мистика против науки — кто кого?
Новый роман Г. Л. Олди и Андрея Валентинова — великолепный образец авантюрной традиции, густо замешенной на оригинальных идеях. Все книги, написанные в этом соавторстве, давно стали золотым фондом фантастики, и «Алюмен», пожалуй, не станет исключением.
Мальчик бежит к морю, чтобы увидеть страшную Гидру. Юноша ведет войско в свой первый победоносный поход. Мужчина выходит на поединок с богами под стенами неприступной Трои. Старик смотрит на последний в своей жизни рассвет... Он был из тех, кого называют лучшим из лучших, – Диомед, сын Тидея, один из величайших героев Греции, воспетый в «Илиаде» Гомера. Уйдя в седой Океан, он не хотел возвращаться, но все-таки вернулся, чтобы на исходе XX века увидеть плакат: «Троянской войны не было». «Диомед, сын Тидея» – известный роман Андрея Валентинова, одного из основателей жанра криптоистории.
ДИОМЕДОВЫ ОСТРОВА
(Кеосский ном)
Я понял – прощаться незачем.
Я уже попрощался.
Белая птица села на протянутую ладонь, укоризненно поглядела в глаза. Да, конечно, я не простился с тобой. Извини, птица! Извини – и прощай.
Хайре!
Почему-то в последние дни – в мои последние дни – я перестал видеть во сне людей. Только море, скалы, леса, пустыню – все, что довелось пройти. Винноцветные волны, бьющие в черный борт корабля, желтую степь по дороге в Хаттусу, заросшие кедром склоны Антиливана, песок у Аскалонских стен, окровавленную траву Фимбрийской равнины, зеленые рощи Лация...
Но чаще всего снился Океан – серое безвидное небо, туман над седой водой, вечный несмолкаемый гул равнодушных волн. Даже сейчас, сквозь неверную пелену летнего рассвета, я чувствовал его равнодушное дыхание. И только совсем недавно понял – это не зря.
Пора?
...Серый камень надгробия, еле заметные критские значки, идущие справа налево...
«Времени много создал Уранид, только
Европа, 1939-й, весна. История изменилась, но не принципиально. Война! Красная армия переходит польскую границу, мир сочувствует полякам, однако не спешит помогать. Но есть еще Аргентина, фиолетовая планета.
Он был титулярный советник… Нет, он был террорист и подпольщик, но прежнюю его жизнь стерли, словно изображение в зеркале. Чужие документы, чужая форма. Но без имени и биографии тоже можно воевать. Улан-доброволец Антон Земоловский идет непростыми дорогами войны — партизанский лес, тюрьма, секретный подземный объект, черный космос.
Корд. Джонас Корд, для своих — Норби. Избитый сюжет — шпион приезжает в Париж. У Соединенных Штатов формально нет внешней разведки, но грязной работой все равно кто-то должен заниматься. Трудна жизнь шпиона — слежка, убийство, предательство. Но страшнее всего, когда предаешь ты сам, все теряешь, и тебе начинает сниться мертвый волк.
Парижские переулки, глухие польские леса. Идут в поход партизаны, высотные перехватчики атакуют космический «челнок», а где-то вдалеке звучит старинный вальс. «Дунай голубой, ты течешь сквозь века».
Нет, обложку делал не я. На этот раз обложку нарисовал Макс Мендер из Тилбурга, Нидерланды.
Один из самых популярных жанров в нашей стране, любимый и авторами, и читателями.
Фэнтези — во всем ее великолепии и многообразии!
Озорной юмор — и вполне серьезные проблемы.
Увлекательные приключения — и оригинальные философские концепции.
Мистические городские легенды — и неожиданные, таинственные повороты истории.
Яркий калейдоскоп сюжетов и образов, персонажей и концепций.
Повести и рассказы, относящиеся ко всем возможным стилям и направлениям фэнтези.
Андрей ВАЛЕHТИHОВ, Дмитрий ГРОМОВ, Олег ЛАДЫЖЕHСКИЙ
ЗАМЕТКИ ОБ УКРАИHСКОЙ ФАHТАСТИКЕ
1. ИЗ ГЛУБИHЫ ВЕКОВ
Может показаться, что история украинской фантастики, как жанра, чрезвычайно коротка. Первые опубликованные произведения, которые можно отнести к жанру "строгой" фантастики, появились в Украине только в 20-е годы текущего столетия. За семь десятилетий накопилось десятка два более-менее известных имен, которые до сих пор остаются (заслуженно или нет, другой вопрос) малоизвестными в неукраиноязычной среде. Однако впечатление это обманчиво, что связано как с особенностями жанра, так и с некоторыми реалиями украинской литературы.
Вначале о самой литературе. Исторически сложилось так, что украинские авторы практически всегда писали и публиковались не только на родном языке. Причины этого были весьма различны, однако тенденция сохранялась с времен средневековья до сегодняшего дня. Поэтому под украинской литературой в настоящее время принято рассматривать всю совокупность произведений украинских авторов, в том числе написанных ими на иных наречиях. В этом нет ни парадокса, ни
Четвертые сутки пылает граница,
Рассвет над Мордором и мрачен, и хмур,
Раздайте секиры, поручик Эльфицын,
Корнет Чародейкин, налейте здравур!
В преддверии боя сидим и вздыхаем,
Чего потеряли, того уже нет,
А в Мории нашей сидят Урук-хаи
И гномочек наших ведут в кабинет!
Взлетает над троллем ручная граната,
Хоронятся орки под каждым кустом…
Поручик Эльфицын, а может, не надо?
Зачем нам, поручик, шестнадцатый том?
О. Ладыженский. Теперь от лирики давайте перейдем к проблемам финала литературного произведения. Зачем нам все-таки нужен шестнадцатый том? Может быть, и впрямь нужен? В последнее время все чаще появляются рецензии – и «на бумаге», и в Интернете – где обсуждается бесфинальность того или иного произведения. Форумы трещат по швам от криков: «Нет финала! Книга кончилась ничем!» Объективно это или субъективно – тут уж как получится. Тем не менее, проблема стоит остро – буквально каждый второй недоволен финалом. Книга, значит, хорошая, но закончилась
…Европа, 1936 год. Гитлер идет от успеха к успеху, на континенте расцветает «немецкая весна» — соотечественники спешат присоединиться к Рейху. Рушатся границы, по дорогам тянутся колонны вермахта, венец же всего — Олимпиада в Берлине. А перед ее началом над неприступной Северной стеной Эйгера должно взвиться знамя со свастикой. Горного стрелка Андреаса Хинтерштойсера никто не звал на Эйгер, но он все равно идет туда. Авантюрист Марек Шадов в горы не собирается, но им все равно суждено встретиться. Промерзшие склоны Эйгера, шпионский отель у его подножия, холодный пистолетный ствол у затылка…
Они встретились: заклятый герой-двоедушец и чернокнижник Мацапура-Коложанский, отважная панна Сотникова - и мститель-убийца Иегуда Бен-Иосиф, Блудный Ангел и волшебница Сале Кеваль. Они встретились на своем последнем рубеже, и содрогнулись величественные Малахи, чья плоть - свет, а души у них нет. Они встретились: ведьма-парикмахерша и черт, сидящий в компьютере, упырь - председатель колхоза и ведьмак-орденоносец. Здесь по ночам на старом кладбище некий Велиар устраивает для местных обитателей бои без правил. На таинственном базаре вещи продают и покупают людей. Заново расцветает панская орхидея, окутывая душным ароматом молоденькую учительницу биологии. Они встретились: "философский боевик" Г.Л. Олди, тонкая лирика М. и С. Дяченко, криптоистория А. Валентинова - звездный состав авторов. Раз в пять лет они встречаются все вместе, чтобы создавать шедевры: "Рубеж" и "Пентакль". В дорогу, читатель! Содержание: Рубеж (роман), стр. 5-602 Пентакль (роман), стр. 603-1020
Моим друзьям по херсонесской экспедиции посвящается
В те дни, когда на нас созвездье Пса
Глядит враждебно с высоты зенита,
И свод небес как тяжесть опёрся
На грудь земли, и солнце, мглой обвито,
Жжёт без лучей, и бегают стада
С мычанием, ища от мух защиты,
В те дни любил с друзьями я всегда
Собора тень и вечную прохладу,
Где в самый зной дышалось без труда…
И сам себя ещё я вопрошал:
К чему мог быть тот памятник воздвигнут?
Как вдруг от страшной мысли задрожал,
Внезапным озарением постигнут…