Дина Рубина - стр. 6

Дина Рубина

ТЕРНОВНИК

Мальчик любил мать. И она любила его страстно. Но ничего толкового из этой любви не получалось.

Впрочем, с матерью вообще было трудно, и мальчик уже притерпелся к выбоинам и ухабам ее характера. Ею правило настроение, поэтому раз пять на день менялась генеральная линия их жизни.

Менялось все, даже название вещей. Например, мать иногда называла квартиру "квартирой", а иногда звучно и возвышенно - "кооператив!".

"Кооператив" - это ему нравилось, это звучало красиво и спортивно, как "авангард" и "рекорд", жаль только, что обычно такое случалось, когда мать заводилась.

- Зачем ты на обоях рисуешь?! Ты с ума сошел? - кричала она неестественно страдальческим голосом. - Ну скажи: ты человек?! Ты не человек! Я хрячу на этот проклятый кооператив, как последний ишак, сижу ночами над этой долбаной левой работой!!

Когда мать накалялась, она становилась неуправляемой, и лучше было молчать и слушать нечленораздельные выкрики. А еще

Нет, все-таки надо любить! Надо влюбляться, сходить с ума, назначать свидания, задыхаться, тряся грудью, бежать к метро!

Да – возраст, да – недостаток кальция, фтора, чего там еще… у каждого своя гормональная история.

Но душе-то все равно пятнадцать лет!

Дина Рубина

ПОЗВОНИ МНЕ, ПОЗВОНИ!

- Вы напрасно не установите у себя телефон, - сказал как-то художник Форен художнику Дега.

- Представьте, вертите вы маленькую рукоятку, и в квартире человека, которому телефонируешь, звонит звонок.

Он подходит, снимает трубку, и на огромном расстоянии вы слышите вдруг знакомый голос.

- Это действует и в обратном направлении? - спросил Дега.

- Ну, еще бы!

- И когда звонит звонок, вы встаете и идете к нему?

- Разумеется!

- Словно лакей? - спросил Дега.

(Разговор между Фореном и Дега, услышанный Ренуаром на одной из выставок)

Спятить можно!

Вся страна звенит, тенькает, дребезжит, переливается ксилофонной радугой, вколачивает в измученные барабанные перепонки цитаты из классики. Моцарт, Бетховен, Шопен и Шуберт в гробу переворачиваются. Едет автобус и наполняется изнутри бисерным, дробным, малиновым, металлическим, неистовым, оглушительным звоном позывных неугомонных мобильных телефонов.

У кого сегодня в Израиле нет "пеле-фона"? Например, у меня. Но я

Известная писательница Дина Рубина живет и работает в Израиле, однако ее книги пользуются неизменной популярностью на всем русскоязычном постсоветском пространстве.

«…Их бин нервосо» – книга особенная.

Жанр книги был определен автором как «свободный треп» и представлен читателю. Пишет Рубина легко и изящно. Основной материал книги – это современная израильская жизнь. Приземленная повседневность недавнего эмигранта и ностальгические воспоминания о советском детстве и юности. Смешные бытовые сценки, анекдоты из жизни русских израильтян, «трудности перевода» с иврита на русский и обратно. … «читаем в разделе „Объявления“:

Дина Рубина

"МАЙН ПИДЖАК ИН ВАЙСЕ КЛЕТКА..."

В ранней юности (а прошла она в Ташкенте, городе, по многим причинам, особом, и когда-нибудь я об этом напишу), варясь в крепком бульоне, настояном на ста четырех национальностях, я была глубоко убеждена, что чувства, реакции и этические посылы всех на свете людей соответствуют более или менее единому образу. Сейчас я понимаю, что Ташкент был уменьшенной моделью того самого плавильного котла, о котором так тоскуют американские и израильские социологи.

Кстати, до последнего времени я была уверена, что ташкентская модель оказалась более удачной, потому что... да Бог знает - почему! Возможно, потому, что речь идет о моих детстве и юности. Вообще, своей "ташкентскости", иначе говоря - провинциальности я перестала стесняться совсем недавно, постепенно осознавая и даже любовно (потому, что запоздало) культивируя в себе теплую поэзию землячества.

Итак, под ташкентским солнцем я была - все мы, дети, были - некой однородной

 К какой-либо китайской корпорации мы отношения никакого не имели, просто в один день Витя посчитал, что присутствие этого слова в нашем маленьком бизнесе придаст нашей фирме некоторую устойчивость. Если не ошибаюсь, корзину воздушного шара по этой же причине обвешивают небольшими мешками с песком.

Хотя стоит признать, что и настоящей фирмой нас назвать было совестно, но это уж - как кому нравится, на любителя. Когда несколько лет назад, нас обоих просто так вышвырнули из новостной столичной газеты, укорив в том, что мы платили её авторам гонорары, Витя, с присущей ему наглостью и коммерсантской хваткой, заявил, что с него уже довольно: больше он на хозяев работать никогда не будет. Он сам будет хозяином. И не лотка на базаре, а большой, в перспективе, российской компании, по доставке грузов из Китая, преимущественно бытовой техники и электроники.

 Тогда же он с воодушевлением принялся доказывать все выгоды и достоинства самостоятельного бизнеса без посредников с китайцами. Можно сильно греть налоговую службу, разъяснял он, списывая большую часть текущих расходов на все, в самом деле, буквально на все! К примеру, приобретаешь ты за тридцать миллионов долларов на аукционе «Кристис» «Автопортрет с отрезанным ухом» работы Да Винчи, и когда представляешь документы об этом в налоговую службу, то чиновники просто списывают эту сумму с годового налога! Теперь я надеюсь вы поняли, с кем мне пришлось иметь совместное дело...

Маска, я тебя не знаю…

Я хотела поговорить с тобой о воздействии жизни на творчество. Но сперва поясни, пожалуйста, одну вещь. Твоя нелюбовь к жанру интервью уже стала притчей во языцех. На днях один журналист рассказывал, как долго он вырывал у тебя согласия на запись устной беседы. Ведь это странно, ты не находишь? Вряд ли тебе задают какие-то вопросы специального свойства. Скорее всего, это давно известные тебе банальные темы: эмиграция писателя, творчество, общество и художник…

То есть, совершенно небанальные, всегда болезненные темы…

Я попробую объяснить: моя профессия – слово. Соответственно и отношение к этой субстанции совсем иное, чем у людей других профессий. Писатель живет словом, составляет из него мир, как из материальных частиц. У меня вообще сложные отношения с этой субстанцией. Особенно, когда передо мной на столик ставят эту дьявольскую записывающую штуку и все, произнесенное тобой, все оговорки, досадные длинноты, неизбежное косноязычие устной речи записывается

«Мне кажется, впервые умиротворяющая фраза «там хорошо, где нас нет» принадлежала человеку именно беспокойному, тревожному, готовому сорваться с места в любую минуту и закатиться на край земли. Человечество колобродит и странствует с самых древних времен, причем в дорогу пускается не только за выгодой, но и по зову того внутреннего голоса, что нашептывает нам о других землях, других странах, других людях. Тут что самое драгоценное: увидеть воочию! Казалось бы, ну что там сегодня — загляни в Интернет, кладезь самых невероятных сведений, картин, явлений, предметов и портретов, все там можно увидеть, не покидая уютного и обжитого дома… Нет, видимо, человек обуян стремлением вырваться из своей вековечной тюрьмы: из кокона обыденности, из своих будней, из круга своих привычек. И мчится, пытаясь настигнуть… самого себя — блаженного, довольного, радостного. Оглянешься невзначай — а за твоей спиной дом.

Там тебя нет.

И там хорошо…»

Дина Рубина

«Одинокий пишущий человек» – книга про то, как пишутся книги.

Но не только.

Вернее, совсем не про это. Как обычно, с лукавой усмешкой, но и с обезоруживающей откровенностью Дина Рубина касается такого количества тем, что поневоле удивляешься – как эта книга могла все вместить:

• что такое писатель и откуда берутся эти странные люди,

• детство, семья, наши страхи и наши ангелы-хранители,

• наши мечты, писательская правда и писательская ложь,

• Его Величество Читатель,

• Он и Она – любовь и эротика,

• обсценная лексика как инкрустация речи златоуста,

• мистика и совпадения в литературе,

• писатель и огромный мир, который он создает, погружаясь в неизведанное, как сталкер,

• наконец, смерть писателя – как вершина и победа всей его жизни…

В формате pdf A4 доступен издательский дизайн.