Дмитрий Емец - стр. 11
Дмитрий Емец
ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ
СКОРБЬ ВЕЛИКАЯ
У недавно отстроенных каменных стен Десятинной церкви Пресвятой Богородицы в Киеве толпился народ. Начал стекаться он сюда еще с рассветом, а теперь к полудню стало совсем не протолкнуться. Как гороху насыпало люда киевского: и ремесленники с закопченных приднепровских проулков, и купеческие приказчики с торговых рядов, и челядь из Детинца. Переговариваются, галдят, теснят друг друга, ругаются. Внутрь храма никого не пускают: у дверей плотно сомкнулись дружинники. На суровых бородатых лицах застыло новое, какое-то непонятное выражение. То ли торжественность, то ли затаенная скорбь - поди разбери. Но важное что-то, страшное - это ощущалось всеми.
- Что стряслось, соколики? Али умер кто? А? Страсть знать охота! изнывала от любопытства дородная купчиха.
- Ступай, мать. Прочь пошла! Не велено сказывать! - глухо ответил ей пожилой дружинник. Его щеку до самого глаза пробороздил длинный шрам. В глубине шрама, у глаза, что-то странно поблескивало.
Другие
Дмитрий Емец
ВЛАДИМИР МОНОМАХ
НОВАЯ НАДЕЖА
Год 6600 от рожества Христова (1092) черным выдался на Руси. После страшного неурожая сделался голод, открылся мор. Лишь гробовщикам раздолье - в одном Киеве-граде продали они 7000 гробов за четыре месяца, а сколько православных без гробов в землю легло да в Днепре сгинуло - того никому неведомо.
Лето выдалось и того хуже - засуха. До чего полноводен Днепр и тот отхлынул от берегов, обнажил пороги. О маленьких речушках и ручейках и говорить нечего. За все лето трех капель дождя не выпало. Растрескалась земля, обесцветилась.
Запылали сосновые боры, загорелись торфяники - воздух постоянно заслан был горьким удушливым дымом, от которого солнце казалось сизым.
К зиме ожидали сильного голода. В Киеве побирушки базарные голосили: "Ратуйте, православные, конец света грядет!" Шептались по углам вездесущие странницы: "У вас еще что, хоть живы, слава те, Господи, а вон в Друцке и Полоцке что творится,
Емец Дмитрий Александрович
Князь Всеволод Большое Гнездо
"КНЯЗЯ НАШЕГО БОГ ВЗЯЛ..."
29 июня 1174 года, в ночь после праздника св. Петра и Павла, в своем селе Боголюбове под Владимиром был зарублен заговорщиками великий князь суздальский Андрей Юрьевич Боголюбский. Князь не смог отбиться от убийц, поскольку непобедимый меч его, носимый некогда самим святым Борисом, был унесен изменившим ему ключником.
Заговорщики из числа его старшей дружины бросили тело своего князя непогребенным; сами же вместе со слугами и городской чернью бросились грабить имущество Андрея и пить вино из медуницы. Лишь два дня спустя тело великого князя было отпето, и с плачем понесено во Владимир.
Владимирцы, устрашаемые заговорщиками, высыпали на улицы, сами не ведая, что сотворят. Однако, увидев поднятый великокняжеский стяг, который несли пред гробом, и услышав пение многих священников, они с рыданием опустились на колени; после же положили тело Андрея во Владимирском соборе рядом с телом любимого сына
Дмитрий Емец
О СРОКЕ ГОДНОСТИ
Глр? Рукописи да, хорошие тексты - нет. С другой стороны, всплывают они не сразу, а тогда, когда это нужно. Созвучие всечеловечности. Единое в разном.
* * *
Скорость чтения не равна скорости письма. Автор пишет намного дольше, чем читатель просматривает с затяжным зацепом, поэтому часто те сцены, которые кажутся достаточными бывают излишне кратки, те же, которые при письме производят впечатление, оказываются в самый раз.
* * *
Можно ли сказать новое? Где свежак? Мысль? Идея? Новое в оттенках, искренности и глубине переживания. Новый сюжет необходим не больше, чем третий пол, поскольку даже ситуации реальной жизни скучно ограничены. В плане честности же литература еще только стоит в дверях. Искренности всечеловечной. Искренности мысли, без стирки грязного белья и публичного расчесывания болячек.
* * *
Потребность в логической ассоциации. Дефрагментированное упорядочивание извилин. Детская пирамидка - красный кружок самый большой, синий меньше, наверху желтый
Дмитрий Емец
ПОСЛЕДНИЙ ОХОТНИК
(инопланетяне рядом!)
Бомж Павел Сырцов, не открывая глаз, застонал и, икнув, ощутил где-то в глубинах носа кислятину. Он лежал на ящиках под открытым небом. Ему было хреново, так хреново, что его желудок давно сжался бы в горошину и исторг бы всё свое содержимое, если бы оно у него было.
Скажи кто-нибудь Сырцову пару лет назад, что можно зверски охмелеть от двух бутылок "Клинского", смешанного с тройным одеколоном и выхлебанного ложкой(!) из алюминиевой миски, он послал бы высказавшего это предположение в город Закудыкинск. Но, оказалось, что забалдеть от этого всё-таки можно, и сейчас Сырцову хотелось опохмелиться. Очень хотелось, но он знал, что это нереально, и поэтому не открывал глаза.
Что ни говори, а в жизни есть вопросы актуальнее, чем "За что папу убил, Клавдий?" Например, что можно увидеть и чем можно опохмелиться в пять часов утра на промышленной свалке в Капотне?
У
Дмитрий ЕМЕЦ
ДУЭЛЯНТЫ
Однажды Коля Егоров поссорился с Петькой Мокренко. Ссора, как и водится у благородных людей, произошла из-за дамы - Ритки Самойловой, в которую Мокренко бросил огрызком яблока и попал по лбу. Ритка вскочила, покраснела, бросила на Петьку гордый взгляд и вышла из класса.
- Подумать только! Среди этого сборища трусов нет ни одного настоящего мужчины, который вступился бы за даму! - презрительно бросила она в дверях, обращаясь ко всем. В классе было немало ребят, но никто не хотел связываться с Мокренко.
Коля Егоров и Филька Хитров не были свидетелями оскорбления и появились в классе, когда Ритки там уже не было. Антон Данилов немедленно рассказал им о брошенном огрызке и словах Ритки.
Коля Егоров, которому Ритка всегда нравилась, вскипел, вспыхнул и хотел немедленно полезть с Мокренкой в драку, но Филька Хитров удержал его за локоть:
- Не горячись! Дракой ты ничего не добьешься. Мокренко
Дмитрий Емец
СЕКС, МАФИЯ И ГЕМОРРОЙ
Не было ни шороха, ни шума. Работали профессионалы. Дежурного сняли прежде, чем он успел поднять тревогу. За дверью под бук и четырьмя малопрозрачными витражными стеклами мелькнула громоздкая фигура. Она вытянула вперед руки, как бы собираясь войти. В следующую секунду стекла брызнули мелкими осколками. И только потом уже, с запозданием, оглушительным трескучим горохом раскатились выстрелы...
Спинка стула была прострелена в двух местах, но стул устоял. Телевизор взорвался с негромким хлопком. Патронов не жалели - стреляли, пока не опустеет рожок.
Писклявые рикошеты бестолковыми лягушками прыгали по линолиуму.
Опера Пупко спасло лишь то, что в этот момент он был возле несгораемого шкафа. По-десантному перекатившись, он замер за его дверцей, высвобождая из потертых ремней кобуры именной ТТ.
Выстрелы прекратились. В коридоре прислушивались. Кто-то наступил на гильзу и вполголоса выругался. Пупко застонал, требуя, чтобы его добили, а сам уже поднял ТТ, держа его на
Дмитрий Емец
ЧЕТЫРЕ КОМПАНЬОНА
(забавный чемоданчик)
Они сидели втроем за столом из красного дерева - Барских, Сыргорян и Ежов, более известные по кличкам Барин, Сыр и Еж - совладельцы "Медикум-Ц", крупнейшей в регионе фармацевтической компании. Кроме лекарств, они занимались перевозкой и очисткой еще кое-чего, что занимает меньше места, чем лекарства, зато ценится куда дороже. Эта сторона их деятельности, разумеется, не афишировалась, а те, кто знал о ней, предпочитали помалкивать. Тому кто слишком много болтает, не дадут состариться.
Обычно они сидели за этим столом вчетвером, но сейчас второй от края стул пустовал. Это был стул Шиша - Шишова - четвертого совладельца компании.
Внезапно дверь кабинета скрипнула и медленно открылась. Мужчины насторожились. Из коридора неторопливо заглянул серый кот и, покрутив головой, нырнул под кресло.
- Сволочь!
Барских швырнул в кота пепельницей. Обычно этот тощий, длиннорукий мужчина, одетый ярко и безвкусно, как попугай, держал себя в руках, но
В одну страшную грозовую ночь из музея тихого приморского городка пропадает скифская золотая чаша. Никаких отпечатков пальцев или следов не обнаружено, чаша словно растаяла. Город взбудоражен: может быть, дело в проклятье, которое преследует клад из скифских курганов? Живущие по соседству с музеем ребята берутся за расследование!
Дмитрий Емец – известный детский писатель, его произведениями зачитываются дети самого разного возраста, а суммарный тираж книг превысил 5 000 000 экземпляров.