Дмитрий Песочинский
Советуем почитать
Джейк и Мэлори встретились в пляжном коттедже на дружеском празднике и в результате цепочки мини-катастроф остались провожать выходные вдвоем. Наверное, это любовь – ведь им так легко вместе, и они обо всем могут рассказать друг другу: о своих бедах, мечтах и даже о предстоящем браке Джейка. Поэтому они решают встречаться каждый год, в то же время и в том же месте – как в старом фильме.
Но ничто не вечно, и диагноз Мэлори может означать, что их двадцать восьмая летняя встреча окажется последней.
На русском языке публикуется впервые.
Янки при дворе Артура было не в пример легче. Всех проблем-то — за пару месяцев построить в раннем Средневековье развитой капитализм. Сержант Малахов мало что угодил из одной войны на другую, так и мирок ему попался позаковыристее: драконы, маги, орки, гоблины и прочая нечисть, что на сторону Тьмы глядит и норовит добрым людям жизнь испортить. В общем, особого выбора дивизионному разведчику образца 44-го года судьба не оставила. Приказ командования, автомат в руки — и грудью на амбразуру — или что там у них вместо нее. За Родину, за Сталина, за принцессу Дарсолану!
Грим Батол: его мрачное наследие уходит корнями в туманное прошлое Азерота. Но большинство знает его как место страшной трагедии - где злые орки разрушили гнездо благородной королевы Драконов, Алекстразы, и использовали ее в качестве орудия войны. И хотя группа героев, во главе с загадочным магом, Красом, победила орков и освободила пленных драконов, проклятая гора все еще стоит в…
МИРЕ ВАРКРАФТА
Но теперь Крас - известный некоторым как красный дракон Кориалстраз - снова чувствует в Грим Батоле угрозу тому, чем он дорожит. Преисполненный решимости, он не догадываеться о том, как Грим Батол приманиет к себе других, и какая ужасная правда может не только сгубить вторженцев, но и ознаменовать рассвет новой эры тьмы и разрушения.
«Полдень, XXII век». Центральное произведение знаменитого цикла братьев Стругацких о мире будущего. Шедевр отечественной (и мировой) утопической фантастики, выдержавший проверку временем – и сейчас читающийся с таким же удовольствием, как и десятилетия назад. Роман, который сами авторы называли книгой о «Светлом, Чистом, Интересном мире».
Бортовой компьютер корабля «Стеекин», ведомого среди звёзд железной рукой капитана Натана Бразила, засёк таинственный сигнал бедствия. Кто-то – или что-то? – хотел, чтобы люди высадились на Далгонии, мёртвой планете, нашли тела семерых погибших ужасной смертью, продолжили поиски – и оказались в самом сердце Колодца Душ, обращающего каждого, кто имеет несчастье оказаться в нём, во что-то невероятное. Ибо есть в Колодце Душ нечто, ради чего стоит жить – или погибнуть…
История о друзьях, нашедших карту, где были отмечены места спрятанных сокровищ. О приключениях, о бандитах, которые охотились за кладом, и неожиданном решении старого графа.
Он совершил большую ошибку. Он, полицейский, рискнул полюбить женщину, которой грозит смерть. Женщину, за которой идет охота. Женщину, у которой — могущественные враги. Женщину, которая знает слишком много. Такая любовь может стоить ему жизни…
Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».
Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.
Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».