Дональд Глут

В первую нашу встречу она обозвала меня «хамлом», во вторую — я её спас, в третью — она сбежала утром, забыв свой купальник. Потом было чистое безумие, меня, взрослого мужика, накрыло желание и страсть.

Красивая, притягательная, соблазнительная, толкающая на грех…запретная.

Моя запретная малышка.

Мелани поражена. Ее случайное знакомство с загадочным мистером Вандерхорстом вылилось в то, что она получила от него в наследство целый особняк. Условия – прожить там год и отреставрировать, чтобы стать полноправной хозяйкой.

Мелани не любит старинные дома. Она с детства обладает жутковатым даром видеть призраков, коих немало в городе. А уж в викторианских домах – и подавно.

Помощь ей предлагает заносчивый писатель Джек, который вызывает у Мелани то злость, то желание его поцеловать. Отныне они связаны общей тайной: шифром, который, спасибо дару Мелани, должен помочь им отыскать старинные бриллианты.

Джаред Томас всю жизнь прожил в маленьком городке Кода, штат Колорадо, и давно уже отчаялся наладить личную жизнь — кроме него, в округе проживает единственный гей — школьный учитель вдвое старше его.

Так продолжается до тех пор, пока в его жизнь не входит Мэтт Ричардс, поступивший на службу в муниципальный полицейский департамент. У них сразу завязывается дружба, но все чаще кроме дружбы в их отношениях проскальзывает нечто большее.

Удастся ли Джареду убедить Мэтта преодолеть неприятие семьи и коллег и использовать свой шанс на счастье?

Питер Тремейн (корн. Тремайне) — псевдоним английского писателя, известного ученого-кельтолога, члена оргкомитета Международного Кельтского конгресса Питера Эллиса. Тремейна называют создателем «кельтского триллера» — серии романов о проницательной ирландской монахине, сестре Фидельме из Кильдара.

…Монастырь Стренескальк в Нортумбрии, год 644 от Рождества Христова. Собравшемуся здесь синоду предстоит решить, какой церковной традиции станут следовать англы и саксы — римской или ирландской. Страсти накалены, все ждут, что скажет прекрасная и ученейшая настоятельница Этайн. Ее внезапная и страшная гибель грозит обернуться смутой для страны: обе стороны обвиняют друг друга в этом чудовищном убийстве. По воле короля Освиу и Хильды, настоятельницы обители, Фидельме и саксонскому монаху Эадульфу предстоит найти и изобличить преступника.

Edward LEAR. A Book of Nonsense

(Эдвард ЛИР. Книга бессмыслицы)

Книгу подготовила Юлия Стрекалова

y_strekalova@mail.ru

1

There was an Old Man with a beard (то был /жил-был/ Старый Человек с

бородой),

Who said (который сказал), 'It is just as I feared (это имено /так/, как я

боялся)!

Two Owls and a Hen (две совы и курица),

Four Larks and a Wren (четыре жаворонка и королёк),

Have all built their nests in my beard (все построили свои гнезда в моей

бороде)!'

There was an Old Man with a beard,

Who said, 'It is just as I feared!

Two Owls and a Hen,

Four Larks and a Wren,

Have all built their nests in my beard!'

There was a Young Lady of Ryde (Молодая Леди из Райда),

Whose shoe-strings were seldom untied (чьи ботиночные шнурки были редко

развязаны).

She purchased some clogs (купила

Деревенский мальчик отправился с друзьями на весеннюю рыбалку на Енисей.

Все мы видели его и видим почти каждый день. Мы не обращаем на него внимания, снова и снова проходим мимо того места, где он лежит, и не задумываемся о нем, словно он и должен там лежать, словно он — неотъемлемая принадлежность нашей жизни. Я говорю о Линдгрене, человеке с отсохшими ногами, который ползает по улицам и бульварам, отталкиваясь от земли руками в кожаных рукавицах; ноги его тоже обшиты кожей. Лицо с короткой бородкой отмечено страданием, которого не в силах выразить маленькие, покорные глаза. Все мы встречали его и встречаем его постоянно, мы привыкли к нему и не замечаем его, будто он — частица нас самих. Мимоходом суем мы монету в его высохшую руку — ему ведь тоже нужно жить.

Но все почти знают об этом старике только то, что он существует на свете. Поэтому я расскажу все, что мне известно о нем.

Я часто останавливался

Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».

Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.

Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».