Джек Ритчи

Знаменитый английский режиссер сэр Альфред Джозеф Хичкок (1899–1980), нареченный на Западе «Шекспиром кинематографии», любил говорить: «Моя цель — забавлять публику». И достигал он этого не только посредством своих детективных, мистических и фантастических фильмов ужасов, но и составлением антологий на ту же тематику. Примером является сборник рассказов «Исчезновение», предназначенный, как с коварной улыбкой замечал Хичкок, для «чтения на ночь». Хичкок не любитель смаковать собственно кровавые подробности преступления. Сфера его интересов — показ человеческой психологии и создание атмосферы «подвешенности», постоянного ожидания чего-то кошмарного.

Насколько это «забавно», глядя на ночь, судите сами.

— Я законопослушный гражданин и исправно плачу налоги, — заявил я высокомерно. — И когда наконец завершится ваше разрушительное вторжение в мое владение, я требую, чтобы все было приведено в прежний вид.

— Полноте, не стоит беспокоиться об этом, мистер Уоррен, — ответил сержант уголовной полиции Литтлер. — Муниципальные службы наведут здесь идеальный порядок.

Он улыбнулся.

— В любом случае, найдем мы что-нибудь или нет.

Он намекал, естественно, на тело моей жены.

До сего времени они его не нашли.

— Вам предстоит немало работы, сержант. Ваши люди практически перелопатили мой сад. Лужайка походит на вспаханное поле. Вы, очевидно, намереваетесь разобрать дом по кирпичику: в данный момент я вижу, как полицейские спускаются в подвал с отбойным молотком.

Мы сидели на кухне, и Литтлер пил свой кофе маленькими глоточками. Он все еще лучился уверенностью.

— Полная площадь Соединенных Штатов равна 9 518 376 квадратным километрам, включая водную поверхность.

Литтлер, несомненно, выучил эту цифру наизусть именно для таких ситуаций.

Я не мог ничего предпринять, поэтому перемешал карты для нового пасьянса.

Высокий, которого называли Хэнк, угрюмо уставился в окно, а Фред, мужчина мощного сложения, был занят тем, что пытался поймать местные новости по портативному радиоприемнику.

Парень с тонкими усиками, который, по всей видимости, командовал, сел около стола, наблюдая за моим занятием.

— Что ты делаешь в такой дыре? — спросил он.

Я разложил несколько карт.

— Немного охочусь и ставлю капканы зимой. Время от времени ловлю рыбу. Когда нужно, занимаюсь огородом.

У их босса вдобавок к тонким усикам были темно-карие глаза и едва заметная улыбка, постоянно присутствовавшая на лице.

— Ты довольно спокойно это принимаешь.

Я пожал плечами:

— Я пока не знаю, из-за чего мне волноваться.

Он ухмыльнулся.

— Так и надо к этому относиться. Веди себя хорошо, и у тебя не будет неприятностей.

В полдень они вошли втроем, вооруженные пистолетами, и заняли мой дом. Им нужен

Внутри магазинчика бакалейной торговли никого не было, кроме его хозяина и меня. Я купил две пачки сигарет, — надорвал уголок одной из них и закурил.

Он зарегистрировал покупку в книге, бросил монетки в ящик и спросил:

— Здешний?

— Нет, проездом.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Хотите попытать счастья?

— Смотря в чем.

Он опустил руки под прилавок и достал оттуда подставку для игры в панч.

— Десять центов за удачу, мистер.

Нехитрое устройство обошлось хозяину в пять долларов. Он почти вернул назад свои деньги, потому что около сорока лунок на подставке были уже пробиты. В ранце из полупрозрачного пластика, прикрепленном к подставке с одной стороны, лежали два карманных электрических фонарика, несколько оловянных зажигалок и складных ножей с деревянными ручками.

Я сделал несколько затяжек, изучая расположение лунок на подставке.

— Недавно один парень выиграл фонарик, — сказал он поощрительно. — Хороший фонарик с зеленым светом.

И наверняка потерял на нем не

«Я хорошо знаю, что моя работа – причинять страх», – так прощается с читателем Альфред Хичкок, пожелав ему «белой ночи» наедине с одним из придуманных, составленных и отредактированных им сборников. Альфред Хичкок представляет рассказы самых разных писателей: ужасы, приключения и детектив, – истории, от которых холодок бежит по спине. Сказки бессонницы. Рассказы, от которых схватывает дыхание.

Впервые на русском языке мы представляем вам антологию, собравшую характерные рассказы серии, каждый выпуск которой с замирающим сердцем читают и переводят во всех странах мира, кроме, пожалуй что, Монголии и Вьетнама.

Ревизор прищелкнул языком.

— Вы знаете, мистер Вебстер, я этого так оставить не могу.

У меня возникло ощущение тревоги.

— Чего не можете так оставить? У нас что — недостача?

— Наоборот. — Он покачал головой. — У вас в банке лежит на десять долларов больше, чем должно быть.

— Ну, это не так страшно. Лишь бы недостачи не было.

— Э-э нет, — он погрозил мне пальцем, — от этого так просто не отмахнешься, мистер Вебстер. Вам прекрасно известно, что ваша финансовая отчетность должна быть сбалансирована до последнего цента. До самого последнего цента.

— Право, мистер Стюарт, — обворожительно улыбнулся я, — в конце концов речь идет всего лишь о десяти...

— Я должен буду заявить об этом комиссии. — Он поджал губы.

— Но, мистер Стюарт, — поднялся я, — это же приведет к расследованию.

— А разве вам есть что скрывать?

— Нет, разумеется, — сказал я твердо. — Все мои счета в полном порядке.

— Более чем в порядке, — сухо

Это был мужчина с рыхлым лицом, в очках без оправы, уверенно державший в руках пистолет.

Как ни странно, я не удивился, узнав причину его появления.

— Жаль умирать в неведении, — сказал я. — Кто же нанял вас, чтобы убить меня?

— А вам не кажется, что лично у меня могут быть причины разделаться с вами? — произнес он тихо.

Когда он вошел в кабинет, я готовил коктейль.

— Враги, которых я умудрился нажить, мне известны, — заметил я, доливая в бокал виски из графина, — но с вами я не знаком. Это моя жена обратилась к вам?

— Совершенно верно. — Он улыбнулся. — Думаю, мотив ее понятен.

— Да, пожалуй. У меня немалые деньги, и она, видимо, желает все прикарманить. Все до последнего пенни.

Незнакомец окинул меня равнодушным взглядом.

— Сколько вам лет?

— Пятьдесят три.

— А вашей жене?

— Двадцать два.

— Мистер Уильямс, — он прищелкнул языком, — надо быть

Зазвонил телефон, и я снял трубку.

— Алло?

— Здравствуй, дорогой, это Эмили.

Я замялся.

— Что еще за Эмили?

Моя собеседница негромко рассмеялась.

— Очнись, милый. Эмили — твоя жена.

— Извините, должно быть, вы ошиблись номером. — Я повесил трубку, не сразу попав на рычаг.

Миллисент, двоюродная сестра Эмили, пристально посмотрела на меня.

— Альберт, вы побелели, как простыня! — Я украдкой взглянул на себя в зеркало, а Миллисент добавила: — Конечно, я выражаюсь фигурально, и на самом деле вы другого цвета. Но мне кажется, вы чего-то испугались. Даже сказала бы, что пережили потрясение.

— Вздор!

— Кто звонил?

— Номер спутали.

Миллисент отпила глоток кофе.

— Да, Альберт! Между прочим, мне показалось, что вчера я видела в городке Эмили. Но, конечно, я понимаю, это невозможно,

— Конечно, невозможно Эмили — в Сан-Франциско,

— Да, но где именно?

— Она не сказала. У кого-то из подруг.

— Я знаю Эмили всю жизнь, у нее от меня почти

Джек Ритчи

Игра для дураков

За час, проведенный за рулеткой, я выиграл три тысячи долларов.

Последние тридцать минут компанию мне составляла симпатичная девушка с зелеными глазами.

— У вас удачный вечер, — прокомментировала она мои успехи.

Я выиграл еще тысячу долларов, по ходу узнав, что зовут ее Адрейн Макклоузи, и направился к столам, за которыми играли в блэкджек. Адрейн последовала за мной.

— Вам же везло в рулетку. Зачем переходить на блэкджек?

— В рулетке правит случай, — улыбнулся я. — Или удача. Предпочитаю более интеллектуальную игру. В блэкджеке человек, в определенной, конечно, степени, сам кует свое счастье.

Я присоединился к трем понтерам, сидевшим за одним из столов, и к одиннадцати часам стал богаче еще на две тысячи долларов, выиграв за вечер шесть тысяч.

— Пожалуй, на сегодня хватит.

Обменяв фишки на наличные и договорившись встретиться с Адрейн следующим вечером, я сел в «кадиллак» и поехал домой.

В доме не горело ни

В руках у меня была шляпная коробка, тщательно завернутая в обычную коричневую оберточную бумагу.

Я вошел в просторный вестибюль муниципалитета и поспешил к лифту. Несколько полицейских встречали посетителей пристальными взглядами. Мой сверток, по-видимому, вызвал у них повышенный интерес, однако никто не сделал попытки задержать меня.

На третьем этаже в коридоре также стояли полицейские. Не обращая на них внимания, я спокойно проследовал в конец коридора и распахнул дверь в приемную мэра. В углу за столом сидел подтянутый молодой человек. Его взгляд с беспокойством скользнул по моей коробке.

— Чем могу быть полезен? — поднялся он.

— Мне бы хотелось немедленно видеть мэра.

Молодой человек нервно облизал губы.

— Вам назначена встреча?

— Если бы она была назначена, я бы так и сказал. — Я взглянул на часы. — Однако поторопитесь. Мне необходимо видеть его не позже чем через десять минут.

— Одну минуточку, — попросил он и поспешно юркнул в соседнюю комнату. Громко щелкнул английский

Молния бьет только раз — так мне говорил много лет назад продавец громоотводов. То, что со спичками нельзя играть — если мне не изменяет память, я слышал от матери, когда я был ребенком, и вскоре, играючи, чуть не спалил дотла очень приличный домик, в котором мы жили. Наш рассказ вносит свою лепту в эту кладезь человеческой мудрости: бомбы, бывает, дают потрясающий результат — и еще о них известно, что они разрушают устоявшиеся человеческие связи.

Большая квадратная коробка одиноко лежала на островке свободного пространства возле окон выдачи багажа. Эта была четырнадцатая за последние шесть лет, и нам предстояло позаботиться о том, чтобы не было пострадавших. Мы с Питом изучали лица в толпе по ту сторону протянутой веревки. В этом и заключалась наша доля работы — смотреть, не облизывает ли кто-либо свои губы чаще, чем прочие.

— Каждый раз все те же зеваки, и так

Пистолет он держал очень уверенно. Меня удивило собственное спокойствие, когда я узнал, зачем он появился в моем кабинете.

— Мне бы не хотелось умирать в неведении, — сказал я. — Кто вас нанял?

— Может быть, ваш враг?

— Я не знаю своих врагов. Это моя жена?

— Совершенно верно. — Он улыбнулся. — И ее мотивы вполне очевидны.

— Да. — Я вздохнул. — У меня есть деньги, которые она не прочь заполучить. Разумеется, все.

Он оглядел меня с головы до ног.

— Сколько вам лет?

— Пятьдесят три.

— А вашей жене?

— Двадцать два.

Он щелкнул языком.

— Мистер Вильямс, в такой ситуации трудно рассчитывать на постоянство.

— Через пару лет я ожидал развода. Моей жене досталась бы кругленькая сумма.

— Вы недооценили ее жадности, мистер Вильямс.

Мой взгляд скользнул по пистолету.

— Полагаю, вам уже приходилось убивать людей?

— Да.

— И очевидно, вам это нравится?

— Да, убийство доставляет мне наслаждение.

Я пристально посмотрел на него.

— Вы здесь уже