Елена Березовская
Советуем почитать
Константинов А.
Светозарный мост: О жизни, творчестве и идейном наследии Ивана Ефремова
[...]
Hаписанный в конце 60-х многоплановый роман "Час Быка" представляет собой продолжение "Туманности Андромеды", обе книги можно рассматривать как дилогию. Действие романа происходит лег через 150-200 (а пролога и эпилога - через триста) после событий "Туманности Андромеды". (Создававшийся крайне тяжело, на фоне обострившегося недуга, он, к сожалению, не избавлен от некоторых противоречий, не замеченных в своё время автором и теперь переходящих из издания в издание.) Светлому миру Земли противопоставляется мрачная антиутопия планеты Торманс (это название взято у Артура Линдсея и означает "мучение"). Торманс (другое название - Ян-Ях) - это наш сегодняшний мир, точнее - его преобладающие тенденции, доведённые до полного развития. Цивилизация этой планеты содержит черты всех "магистральных путей" земной цивилизации ХХ века: "реального социализма", капиталистического мира (и нашей современной действительности), фашизма и маоистско-полпотовского лжесоциализма. Следует отметить, что о Пол Поте во время
Лишившись работы и жениха в свой двадцать шестой день рождения, Ники в тот же вечер откликается на сомнительную вакансию ассистента-биофизика и даже не подозревает, что будет работать на бывшего злодея на испытательном сроке — Электрика, гения с основательно прожаренными собственной силой мозгами, а так же его пугающего приспешника. Отныне жизнь её изменится самым невероятным и весьма опасным образом как раз в тот момент, когда другой злодей — Технодоктор — вышел на тропу мести!
Великий мэтр фантастики Клиффорд Саймак не нуждается в представлении — его имя хорошо известно нескольким поколениям читателей, а его произведения давно стали классикой и служат примером для подражания многим последователям писателя. В этот том собрания сочинений Мастера вошли четыре разных по тематике романа, каждый из которых сделал бы честь любому автору, работающему в этом жанре.
Бесправной сиротой жила Забава в доме у родственников. А потом в один день взяли ее в полон неласковые гости из далеких земель, нартвеги. Выкрали прямо с берега озера, вместе с двоюродной сестрой, Красавой — да и повезли через море, в подарок ярлу Харальду, зверю в человечьей шкуре.
Только ярл и сам не знал, что за дар ему достался…
Даже самого искушенного читателя с первых страниц романа приятно поразит неистощимая фантазия автора, блестящий стиль, изысканные образы героев.
Кровь и магия приковали их друг к другу. Брат и сестра, охотник и жертва. Любовь для них запретна, но разомкнуть цепь привязанности невозможно.
Есть ли выход, кроме взаимного разрушения?
В сожженной столице продолжаются игры вокруг престола. Маги, принцы, министры, солдаты, боги, пленницы и королевы — игроки, фигуры или разменные пешки?
За их спинами маячит тень заокеанского магического ордена… И его Великого Магистра — могущественной ведьмы, в чьих руках кукловоды становятся марионетками…
«Игры — единственный способ пережить работу… Что касается меня, я тешу себя мыслью, что никто не играет в эти игры лучше меня…»
Приятно познакомиться с хорошим парнем и продажным копом Брюсом Робертсоном!
У него — все хорошо.
За «крышу» платят нормальные деньги.
Халявное виски льется рекой.
Девчонки боятся сказать «нет».
Шантаж друзей и коллег процветает.
Но ничто хорошее, увы, не длится вечно… и вскоре перед Брюсом встают ДВЕ ПРОБЛЕМЫ.
Одна угрожает его карьере.
Вторая, черт побери, — ЕГО ЖИЗНИ!
Дерьмо?
Слабо сказано!
Дина Рубина
"МАЙН ПИДЖАК ИН ВАЙСЕ КЛЕТКА..."
В ранней юности (а прошла она в Ташкенте, городе, по многим причинам, особом, и когда-нибудь я об этом напишу), варясь в крепком бульоне, настояном на ста четырех национальностях, я была глубоко убеждена, что чувства, реакции и этические посылы всех на свете людей соответствуют более или менее единому образу. Сейчас я понимаю, что Ташкент был уменьшенной моделью того самого плавильного котла, о котором так тоскуют американские и израильские социологи.
Кстати, до последнего времени я была уверена, что ташкентская модель оказалась более удачной, потому что... да Бог знает - почему! Возможно, потому, что речь идет о моих детстве и юности. Вообще, своей "ташкентскости", иначе говоря - провинциальности я перестала стесняться совсем недавно, постепенно осознавая и даже любовно (потому, что запоздало) культивируя в себе теплую поэзию землячества.
Итак, под ташкентским солнцем я была - все мы, дети, были - некой однородной