Елена Емельянова
Советуем почитать
…Наведя относительный порядок в пустыне, можно заняться и морем. Ведь если твои жена и сын жить не могут без этой стихии, то поневоле придётся сделать так, чтобы там, в море, им ничего не грозило…
В подземном мире, где живут гоблины. Джигу катастрофически не везет. Даже когда гоблинский капитан Порак послал его в рейд против незваных гостей с поверхности, невезучий Джиг умудрился сразу же угодить в лапы искателей подземных сокровищ. И теперь в компании с принцем Бариусом, его полубезумным волшебником-братом, девушкой-эльфийкой, большой специалисткой по части взламывания замков, и гномом, охраняющим особу королевский кровей, он вынужден заниматься поисками Жезла Творения, волшебной палочки, с помощью которой когда-то был создан подземный мир.
Есть только две причины для того, что обычный человек увидит дух в канун праздника Святого Марка, — сказала Нив. — Либо ты его истинная любовь… либо ты убила его». На кладбище очень холодно, даже еще до прибытия мертвецов. Каждый год, Блу Сарджент стоит рядом со своей ясновидящей матерью и ждет парада мертвецов. Блу сама никогда их не видит — но так было до этого года. Однажды один парень вышел из темноты и обратился прямо к ней. Его зовут Гэнси, и Блу вскоре узнает, что он богатый ученик Аглионбай — местной частной школы. Обычно Блу придерживалась правила держаться подальше от мальчиков из Аглионба, известных как Воронята, так как они могут принести только неприятности. Но Блу тянет к Гэнси, да так, что она совершенно не может объяснить этого. У него есть все: семья, деньги, приятная внешность, преданные друзья, но он хочет гораздо большего. Он замешан в деле, в которое втянуто три других Вороненка: Адам — школьник со стипендией, который негодует по поводу всех своих привилегий, Ронан — ожесточенная душа, которая колеблется от ярости и отчаяния, и Ноа — молчаливый наблюдатель за всеми четырьмя, который замечает очень многое, но говорит очень мало. На протяжении всего времени, сколько она себя помнит, Блу предупреждали, что она способна убить за свою настоящую любовь. Она никогда не думала, что это станет настоящей проблемой. Но теперь, когда ее жизнь втягивается в странный и зловещий мир Воронят, она уже не так уверенна в этом…
I
На улице Нев-Сент-Огюстен экипажи, запрудившие мостовую, задержали фиакр, в котором Октав со своими тремя чемоданами ехал с Лионского вокзала. Несмотря на довольно чувствительный холод пасмурного ноябрьского дня, молодой человек опустил стекло. Его поразило, как быстро сгущались сумерки на этих узеньких, кишевших людьми улицах. Брань кучеров и фырканье подхлестываемых лошадей, непрерывная толкотня на тротуарах, длинная вереница тесно прижавшихся одна к другой лавчонок, битком набитых приказчиками и покупателями, — все это ошеломило его. Он представлял себе Париж менее грязным и никак не ожидал увидеть здесь столь ожесточенный торг; в этом городе — почувствовал он — есть чем поживиться молодчикам с крепкой хваткой.
— Вам ведь в пассаж Шуазель? — наклонившись с козел, спросил кучер.
— Да нет, улица Шуазель… Если не ошибаюсь, это новый дом…
Фиакру оставалось только повернуть, дом оказался вторым от угла. Это было внушительное пятиэтажное каменное здание, выделявшееся своей белой, лишь слегка тронутой желтизной окраской на фоне
Когда я был маленьким, меня заставляли учить наизусть басни Лафонтена, и мораль каждой мне тщательно растолковывали. Была среди них «Стрекоза и муравей», из которой юные умы почерпывают полезнейший вывод: в нашем несовершенном мире трудолюбие вознаграждается, а легкомыслие карается. В этой превосходнейшей басне (прошу прощения за пересказ того, что известно всем, как несколько опрометчиво требует признать вежливость) муравей усердно трудится все лето, собирая запасы на зиму, а стрекоза сидит себе на листочке под солнышком и распевает песенки. Наступает зима, муравей обеспечен всем необходимым, но у стрекозы кладовая пуста. Она отправляется к муравью и просит дать ей еды. И получает от муравья ответ, ставший классическим:
«— Да работала ль ты в лето?
— Я без души лето целое все пела.
— Ты все пела? Это дело: так поди же попляши!»
Думаю, дело было не в извращенности моего ума, а просто в детской непоследовательности — ведь нравственное чувство детству чуждо, — но
Это Англия, но не та, которую все мы знаем. Она успешно скачет назад по времени и с каждым таким скачком все больше цветет и благоухает. Цветет, потому что у власти здесь цветократия, а благоухает, потому что многие английские города превратились в болота.
Эдди Бурый, законопослушный член общества, без пяти минут наследник богатой веревочной империи своего будущего тестя — в общем, человек, пригретый благосклонной фортуной, неожиданно для себя влюбляется в девушку из простых, Джейн Серую. Тогда-то ему и открывается вся страшная правда жизни, и то, что еще недавно представлялось в радужном свете, обернулось в оттенки серого.
Впервые на русском языке.
Глава 1
«Придет время, когда ты решишь, что все кончено. Тут-то все и начнется».
Так говорил мне отец, когда я еще был ребенком. Тогда среди оголенных почерневших деревьев бродил раскаленный сухой ветер, и мы боялись, что леса загорятся, и нам пришлось бы уходить.
Мы бросили в землю зерна, но дождь не шел уже несколько недель. Мы соскребали остатки муки со дна бочонка и варили кофе из бобов. Мы потеряли наших лучших коров, а оставшиеся в живых так исхудали, что у них можно было сосчитать все ребра.
Два года назад папа приказал нам копать колодец.
— Папа, — спросил я тогда, — зачем тебе колодец? Вон там ручей, а еще на нашем пастбище бьют три родника. Зачем заниматься ненужной работой?
Он вскинул голову, посмотрел мне прямо в глаза и повторил:
— Копай колодец.
И мы стали копать.
Все, конечно, ворчали, но уж если папа сказал, то оставалось только подчиниться. И
Каждое воскресенье, получив увольнительную, два молоденьких солдатика отправлялись на прогулку.
Выйдя из казармы, они сворачивали вправо и быстро, широко шагая, словно были в строю, шли по улицам Курбевуа; но едва только городские дома оставались позади, они уже много медленнее продолжали путь по пыльному, голому шоссе, которое ведет в Безон.
Низкорослые, худые, они путались в своих слишком длинных шинелях, рукава которых закрывали им кисти рук, и тонули в красных штанах, таких просторных, что приходилось расставлять ноги, если надо было ускорить шаг. Под высокими, жесткими киверами трудно было разглядеть их жалкие, изможденные лица, простодушные лица бретонцев, светившиеся почти животным простодушием, и кроткие, спокойные, голубые глаза.
Дорогой они никогда не разговаривали, а шли себе и шли, занятые одной и той же мыслью, которая заменяла им беседу, ибо они отыскали на опушке леса Шампиу местечко, напоминавшее им родной край, и чувствовали себя хорошо только там.
На перекрестке дорог, что