Евгений Дрозд

Сборник фантастических произведений, составленный по материалам Минского (1989 года) семинара Всесоюзного творческого объединения молодых писателей-фантастов при ИПО ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».

Содержание:

В. Шитик. Предисловие

РУМБЫ ФАНТАСТИКИ

Василий Анатольев. Видеоигры

Геннадий Ануфриев. Домохозяин

Александр Бачило. Мыслефильм, или Записки графомана

Олег Белоусов. Салют, парень!..

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Ад на Венере

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Опасное лекарство

Юрий Брайдер, Николай Чадович. Инопланетный сюрприз

Сергей Булыга. Грим

Сергей Булыга. Тишина

Сергей Булыга. Зеленый камень

Юрий Глазков. Во Вселенной места хватит на всех

Валентин Гончаров. Туча

Татьяна Грай. Тахиона

Евгений Дрозд. Возвращение пастухов

Александр Зеневич. Глупый Майк

Александр Копти. Шахматист

Геннадий Мельников. Волчья яма

Игорь Пидоренко. Болезнь

Таисия Пьянкова. Глухая падь

Виктор Ресенчук. Полет

Александр Силецкий. Зимарь

Александр Силецкий. Тот день, когда растаяли цветы

Станислав Солодовников. Слишком много разума

Сергей Трусов. Игра случая

Сергей Трусов. Слушайте звезды!

ПЕРЕКРЕСТОК МНЕНИЙ

Евгений Дрозд. Волны в океане фантастики

Опыт библиографии белорусской научной фантастики

На 1-й стр. обложки: Уильям К. Хартманн (США) «Где-то далеко…»

Сборник фантастических рассказов и повестей, опубликованных в "мотыльке" советской журналистики — ежемесячнике для молодёжи «Парус».  "Вылупившись" из журнала «Рабочая смена» в 1988 году, «Парус» выходил неполных четыре года, неизменно радуя своих читателей оригинальностью оформления и интересной литературной частью, а в 1991 почил в бозе, как многие и многие другие издания периодической печати СССР.

Троглодиты — пещерные жители

Опять это проклятое ощущение, что на меня кто—то смотрит. И снова чувство, что все, что я делаю и вижу, тысячи раз уже было. Может потому, что городишко этой вшивый, ничем не отличается от всех остальных распроклятых городишек среднего Запада?

Солнце в зените жарит вовсю, и небо серое от пыли, так что гор на горизонте почти и не видать, и пустая главная улица — Мейн—стрит — как же ей еще называться? Пост—оффис, трехэтажное здание банка, закрытый магазин скобяных изделий — жара, сьеста. Двухэтажные дома состоятельных граждан — с плоскими крышами, верандами, навесами и деревянными колоннами. Полосатые занавески и горшки с геранью.

Куда я еду? Кто я такой?

Я пытаюсь увидеть себя по стороны. Гнедой мой двухлетка — конь упитанный и холеный, кожа его лоснится и поступь его ровна. И сам я — парень что надо. Под широкополой шляпой смуглое, загорелое

На эту лекцию для первокурсников старший воспитатель Петр Тимофеевич всегда приходил в строгом черном костюме и начинал торжественным тоном:

— Тема моего сегодняшнего рассказа — предварительные сведения об основных, фундаментальных законах хрононавтики. Эти законы выведены полвека назад Вороном и, независимо от него, Нарасимханом. Но в названии одного из них указана третья фамилия — Астрейка. Астрейка не был ученым с мировым именем, и в тот год, когда третий закон получил уточненную формулировку, ему было столько же, сколько и вам шестнадцать лет и учился он в нашем же ПТУ № 13 по той же специальности — техник-наладчик машин времени.

В каком-то смысле то, что я сегодня расскажу, — наглядный пример влияния практики на теорию. Думаю, мое свидетельство покажется вам небезынтересным, потому что я имел честь учиться в одной группе с Олегом Астрейкой и все происходящее видел собственными глазами.

Итак, законы хрононавтики.

Первый из них, выведенный А.С.Вороном, называется «закон проникновения в

Карла разбудила настоятельная потребность опорожнить мочевой пузырь. Кряхтя и постанывая он поднялся — все тело ныло после сна на импровизированном ложе — и вышел из спасательного модуля. Островок был пуст, детей нигде не было видно, поэтому он не стал утруждать себя переходом к кособокой будке на удаленном мысе, а увлажнил белый коралловый песок с тыльной стороны модуля.

Оправив рубашку, он постоял в нерешительности, прислушиваясь к себе. Нет, спать уже не хотелось.

Тяжело ступая босыми ногами по сыпучему песку, он побрел к воде. Ровный, сильный ветер трепал полы его рубахи, развевал седые волосы, путался в бороде. Идти стало легче лишь на узкой темной полоске, где песок был мокрым и плотным и где слабо колыхающаяся соленая влага лизала берег.

Осторожно ощупывая дно, он забрел по колено в воду к ближайшему садку, извлек несколько раковин, привычно раздавил их в шершавых ладонях и позавтракал скользкой, отдающей йодом мякотью.

Вышел

Морозным январским утром по одной из окраинных улиц антарктического города Саутрока брел человек. Одет он был хорошо, богато одет, и было непонятно, что, собственно говоря, потерял он в этом скоплении притонов и трущоб, да еще в такой час, да еще передвигаясь на своих двоих, а не в навороченном полярном «пингвине—люкс» с автономным эколоджайзером и сетевым навигатором, как то подобает уважающему себя джентльмену.

Впрочем, во взгляде самого прохожего тоже читалось: «И кой чёрт меня сюда занес?»

Он остановился у обшарпанных дверей сомнительного салуна «Загляни, приятель» и несколько секунд недоуменно разглядывал вывеску. Постоял немного, оббил тростью снег с меховых сапог, взялся за ручку, оглянулся, пожал плечами и подался вовнутрь. Всей этой пантомимы никто не оценил — пуста была улица.

Пусто было и в самом салуне. Даже бармен отсутствовал, только за стойкой, на крайнем сиденье, притулилась куча рваного тряпья, увенчанная фетровой шляпой с обтрепанными полями. Со спины так

Сборник фантастических повестей и рассказов, выпущенный в 1991 г. издательством «Молодая гвардия» в серии «Школа Ефремова».

Этот двухтомник составлен по материалам семинара фантастики, который впервые в истории Союза писателей действовал в рамках IX Всесоюзного совещания молодых писателей, проходившего в мае 1989 года в Москве.

Респектабельно обставленный кабинет. За окном весна. Звонит телефон. Представительный мужчина с печатью заботы на благообразном челе поднимает трубку.

«… генеральный директор „Геракла“ слушает… Да, сударыня… да… правильно… вообще—то справки выдает отдел информации, но извольте… да, совершенно верно… искусственное оплодотворение в случае бесплодия по вине мужа… да, феминистки, желающие иметь детей, но не желающие иметь дело с мужчинами, к нам тоже обращаются… вас верно информировали — никаких физических контактов — ампула со спермой донора переносится в матку путем телепортации… ампула активируется, попав в среду с нужным химизмом… нет, сама она растворяется… да, конечно, нет… боюсь, сударыня, мы не сможем оказать вам услуги столь скоро. К сожалению, вам придется немного подождать. Так получилось, что именно на этой неделе вся наша аппаратура находится на профилактическом плановом осмотре… Да и в любом случае, вам все равно пришлось бы сначала получить консультацию у нашего астролога относительно наиболее благоприятной даты зачатия…

Сюрпризы начались в проходной. В ней не оказалось никаких бабусь в форменных фуражках и кителях ВОХР и вообще никого не оказалось. Одна электроника и автоматически запирающаяся вертушка. Квакающий голос вокодера предложил Холмскому приложить удостоверение в раскрытом виде к экрану считывающего устройства. Через секунду тот же голос — сообщил, что удостоверение в порядке, что его, младшего следователя А.И.Холмского, ждут и что ему, Холмскому, надлежит идти к административному корпусу, не сворачивая с красной дорожки номер один, а по выходе с завода оставить в проходной пропуск, дающий ему право на беспрепятственное передвижение по территории завода. Тут же в лоток выпал пластиковый прямоугольник. Пропуск.

Холмский сунул его в карман и, перешагнув порог проходной вступил на территорию завода №2 ПО «РОБОТОТЕХНИКА». От проходной по пустынному двору веером расходились дорожки, вымощенные плитами всех цветов радуги. Зеленая, например, вела к тридцатидвухэтажной башне вычислительного центра, где сидели математики и куда сходились все

«Sub Jove» — дословно «под Юпитером» — означает всего лишь «на чистом воздухе», «под открытым небом». Фразой этой римляне четко обозначили свое место во Вселенной и положение своего покровителя — громовержца, являющегося в то же время воплощением льющегося на землю небесного света.

Век человека меряется десятилетиями, век богов — эонами. Но бывает, что и боги отрываются от своих вечных занятий и не без любопытства созерцают красочное представление, разыгрываемое внизу суетливыми, недолговечными, но очень амбициозными козявками.

В год 790 от основания Вечного Города боги видимо особенно часто поглядывали вниз, дивясь размаху, с которым латиняне празднуют смерть всем осточертевшего Тиберия и воцарение двадцатипятилетнего Калигулы, которого римляне, поражаясь добродетели и скромности молодого принцепса, называют не иначе как «солнышко», не подозревая еще, что скоро, очень скоро начнут сбываться мрачные пророчества старейшины сената Аррунция, сделанные им относительно нового правителя. Пророчества тем более верные, что совершены они были незадолго до самоубийства самого пророка.