Евгения Мерзлякова
Советуем почитать
Недавно, просматривая «Старые годы», я снова перечитал статью о художнике Федоре Калмыке, который в Карлсруэ сделался придворным живописцем баденских герцогов. И захотелось рассказать о другом калмыке — он мог бы стать личным живописцем папы римского, а при русском дворе императора Николая I его лишили громкого титула «русского Рафаэля».
Окунемся в старину. Однажды калмыцкая орда, населявшая приволжские степи, вдруг стронулась со своих кочевий в сторону далекой страны Джунгарии. Екатерина II послала за ордой погоню, и в 1776 году казаки нашли в покинутом улусе плачущего мальчика в желтых сапожках. Кто он такой, не выяснили. Сироту отправили в Московский Воспитательный дом, где его крестили, он стал писаться Алексеем Егоровичем Егоровым. Мальчик подрос, а тогда не было дурной привычки спрашивать: кем, миленький, стать хочешь? Детей, воспитанных на казенный счет, строили по ранжиру: ты — в музыканты, тебя — в сапожники, ты ступай в балет, а тебя — в повара…
Браки, совершающиеся на небесах. Любовь как движитель жизни. Он и Она как герои не вымышленного, а реального романа. Своими историями и своими мыслями делятся Евгений Евтушенко и Василий Аксенов, Алексей Герман и Петр Тодоровский, Алексей Баталов и Сергей Бодров, Марк Захаров и Армен Джигарханян, Нина Светланова и Татьяна Самойлова… «Мы должны набраться смелости для самоисповедальности» – слова Евгения Евтушенко. Невоплощенное и воплощенное – в исповедях смелых людей.
Героями книги известный обозреватель «Комсомольской правды» и прозаик Ольга Кучкина выбирала тех, кто сумел красиво и правильно прожить долгую жизнь. Кто умудрился постареть, но не состариться, и в свои семьдесят, восемьдесят (а то и в девяносто лет) работать наравне с молодыми, любить и вообще получать от жизни удовольствие. В любом возрасте. Задачей автора было – выяснить, как это удалось ее героям.
«Любовь и жизнь как сестры» – вторая книга цикла «Личные истории знаменитых людей». Первая – «Смертельная любовь».
Питер Тремейн (корн. Тремайне) — псевдоним английского писателя, известного ученого-кельтолога, члена оргкомитета Международного Кельтского конгресса Питера Эллиса. Тремейна называют создателем «кельтского триллера» — серии романов о проницательной ирландской монахине, сестре Фидельме из Кильдара.
…Монастырь Стренескальк в Нортумбрии, год 644 от Рождества Христова. Собравшемуся здесь синоду предстоит решить, какой церковной традиции станут следовать англы и саксы — римской или ирландской. Страсти накалены, все ждут, что скажет прекрасная и ученейшая настоятельница Этайн. Ее внезапная и страшная гибель грозит обернуться смутой для страны: обе стороны обвиняют друг друга в этом чудовищном убийстве. По воле короля Освиу и Хильды, настоятельницы обители, Фидельме и саксонскому монаху Эадульфу предстоит найти и изобличить преступника.
Уильям Мейкпис Теккерей
Ревекка и Ровена
Роман о романе
Сочинение М. А. Титмарша
Глава I. Увертюра. Завязка действия
Дорогие читатели романов и вы, нежные патронессы беллетристики! Каждому из вас наверняка часто казалось, что восхитившие нас книги имеют весьма неудовлетворительные развязки и преждевременно обрываются на стр. 320 третьего тома. К тому времени, как известно, герою очень редко бывает за тридцать, а героине, соответственно, лет на семь - восемь меньше; и я спрашиваю вас: ну можно ли поверить, что после этого возраста в жизни людей не происходит ничего достойного внимания; и что они кончают свое существование, едва отъехав от церкви св. Георга на Гановер-сквер? Вы, милые барышни, черпающие знание жизни из библиотечных томов, можете, пожалуй, вообразить, что когда венчание свершилось, когда Эмилия села в новую дорожную карету рядом с восхищенным графом, а Белинда, вырвавшись из слезных объятий своей достойной матушки, осушила ясные глазки о бурно вздымающийся жилет
Суперинтендант лондонской полиции Томас Питт получил задание присутствовать на секретной конференции по вопросу самоуправления Ирландии, дабы предотвратить возможные столкновения между «заклятыми друзьями» – ирландскими католиками и протестантами. Согласно официальному протоколу, с полицейским поехала и его жена Шарлотта – тем более что встреча была организована в Эшворд-холле, загородном доме младшей сестры Шарлотты. Но Томас не преуспел. Переговоры, и без того трудные, были сорваны трагической смертью министра Гревилла, посредника между ирландскими фракциями. Постепенно Томас и Шарлотта пришли к однозначному выводу: убийца не мог проникнуть в дом извне. Стало быть, он – один из присутствующих и все еще находится в доме. А значит, смерть министра может оказаться не последней…
Что произойдет, когда симпатичный горец, с которым вы целовались в палатке для подледной рыбалки, окажется лучшим другом вашего брата?
Сплошная неловкость, вот что.
У Мэгги голова идет кругом, когда она обнаруживает, что парень, с которым она пересеклась в магазине «Приманка и снасти у Марва», вовсе не незнакомец, как она полагала.
И главная загвоздка заключается в том, что химия между Сэмом и Мэгги достаточно горяча, чтобы растопить лед, отчего хранить их тайну становится гораздо труднее, чем ожидалось.
Особенно, когда один из них решает не просто «поймать и отпустить», а хочет, чтобы их уговор перерос в нечто большее.
+18
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Речь премьер-министра У.Черчилля в Палате Общин
по случаю смерти Невилла Чемберлена
"Дань Невиллу Чемберлену" - 12 ноября 1940 г.
Перевод: Ann Revnivtseva Mike Revnivtsev
12 ноября 1940 г.
Палата Общин
Со времени нашей последней встречи Палата Общин понесла тяжелую утрату в лице одного из наиболее выдающихся ее членов, в лице политика и слуги народа, который в течении лучшей части памятных трех лет был первым королевским Министром.
Жесткая и горькая полемика, которая велась вокруг него в последнее время притихла при известиях о его болезни и умолкла с его смертью. Платя дань чести и уважения выдающемуся человеку, ушедшему от нас, никто не обязан менять свое мнение о событиях ставших теперь частью истории; однако не надо забывать, что к концу жизни мы все можем отойти от наших прежних мнений и суждений под влиянием новых критических взглядов. Человеку не дано, к счастью, в какой-либо степени точно предсказывать или предвидеть