Яна Каляева
Советуем почитать
Константинов А.
Светозарный мост: О жизни, творчестве и идейном наследии Ивана Ефремова
[...]
Hаписанный в конце 60-х многоплановый роман "Час Быка" представляет собой продолжение "Туманности Андромеды", обе книги можно рассматривать как дилогию. Действие романа происходит лег через 150-200 (а пролога и эпилога - через триста) после событий "Туманности Андромеды". (Создававшийся крайне тяжело, на фоне обострившегося недуга, он, к сожалению, не избавлен от некоторых противоречий, не замеченных в своё время автором и теперь переходящих из издания в издание.) Светлому миру Земли противопоставляется мрачная антиутопия планеты Торманс (это название взято у Артура Линдсея и означает "мучение"). Торманс (другое название - Ян-Ях) - это наш сегодняшний мир, точнее - его преобладающие тенденции, доведённые до полного развития. Цивилизация этой планеты содержит черты всех "магистральных путей" земной цивилизации ХХ века: "реального социализма", капиталистического мира (и нашей современной действительности), фашизма и маоистско-полпотовского лжесоциализма. Следует отметить, что о Пол Поте во время
Яр Бесов – пришел в нашу школу и ввёл свои правила. Грубый и вульгарный мажор, чьё внимание я не хотела привлекать, но мне не повезло. Теперь он приносит мне одни лишь проблемы…
Яна Савушкина – невзрачная заучка, на которую пало мое внимание. Робкая и мягкотелая. Она сразу мне не понравилась. Я буду издеваться над ней ради забавы.
В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.
«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.
Книга известного финского писателя, поэта и журналиста Челя Вестё, который пишет по-шведски, автора знаменитого экранизированном романа «Воздушные змеи над Гельсингфорсом», ставшего классикой финской литературы. «Кристиан Ланг — человек без запаха» — последний на сегодняшний день роман Вестё. Главный герой — популярный телеведущий и писатель — понимает, что ем нравственные принципы устарели, и ему трудно приспособиться к новой жизни. А тут еще страстная любовь к экзальтированной женщине, которая заканчивается для Ланга трагически: он оказывается в тюрьме по обвинению в убийстве. На русском языке публикуется впервые.
Диана Бишоп – историк из Оксфорда, специалист по старинным рукописям, но она же и потомок ведьм. После смерти родителей девушка решила отказаться от своего сверхъестественного дара и вспомнила о нем лишь тогда, когда в ее руках случайно оказывается заколдованная алхимическая рукопись, считавшаяся давно утраченной. С этого дня жизнь Дианы превращается в сплошной кошмар: ее преследуют, ей угрожают, ее запугивают. Однако убивать, похоже, не собираются, ведь только Диана способна получить доступ к книге, которая дает власть над всем миром.
«Метро 2033» Дмитрия Глуховского — культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж — полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности Земли, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду!
Сталкерами не рождаются — сталкерами становятся. А может — и рождаются тоже. Особенно когда глава твоего Убежища — полковник спецназа ГРУ, кругом — радиоактивные развалины, наполненные кровожадными мутантами, сосед норовит выстрелить в спину и каждый день приходится сражаться за жизнь. Свою. Своих близких. Друзей. Надеяться только на верный «винторез», испытанного в сотне передряг напарника и удачу. Платить за существование — патронами, а за ошибки — кровью. Вновь и вновь доказывать миру свое право на силу…
Расследование таинственного убийства эксцентричного студента-экстремала, на груди которого вырезан рунический знак…
Расследование, которое идет в двух направлениях одновременно.
Один — реальный — уровень этого загадочного дела ведет адвоката, приглашенного семьей жертвы, все дальше на север Исландии.
Второй — мистический — уходит в глубь веков, в далекое прошлое, когда над Европой нависала черная тень инквизиции, ведущей охоту на ведьм и колдунов…
Однажды — на стыке прошлого и настоящего — тайна убийства будет раскрыта.
Но какой ценой?
Дина Рубина
"МАЙН ПИДЖАК ИН ВАЙСЕ КЛЕТКА..."
В ранней юности (а прошла она в Ташкенте, городе, по многим причинам, особом, и когда-нибудь я об этом напишу), варясь в крепком бульоне, настояном на ста четырех национальностях, я была глубоко убеждена, что чувства, реакции и этические посылы всех на свете людей соответствуют более или менее единому образу. Сейчас я понимаю, что Ташкент был уменьшенной моделью того самого плавильного котла, о котором так тоскуют американские и израильские социологи.
Кстати, до последнего времени я была уверена, что ташкентская модель оказалась более удачной, потому что... да Бог знает - почему! Возможно, потому, что речь идет о моих детстве и юности. Вообще, своей "ташкентскости", иначе говоря - провинциальности я перестала стесняться совсем недавно, постепенно осознавая и даже любовно (потому, что запоздало) культивируя в себе теплую поэзию землячества.
Итак, под ташкентским солнцем я была - все мы, дети, были - некой однородной