Игорь Губерман
Данное издание предлагает читателю избранную коллекцию знаменитых на весь мир гариков. В книгу вошли произведения из всех существующих на сегодняшний день циклов (в том числе из неопубликованного «Десятого дневника»), расположенных в хронологическом порядке.
В новое издание знаменитых гариков Игоря Губермана вошли циклы «Камерные гарики», «Гарики из Атлантиды», «Обгусевшие лебеди», а также абсолютно новые гарики, написанные Губерманом специально для этой книги! Сатира – визитная карточка Губермана – является в этих произведениях во всей красе: и в осмыслении политической ситуации в стране, и в рассуждениях о любви и семье (что далеко не всегда сопутствует друг другу). А блестящий юмор автора показывает широту и космополитичность взглядов Губермана на русских, евреев и людей любой национальности и вероисповедания.
Прекрасный сборник, вобравший захватывающий дух «Черный Ящик Цереры» М. Емцева и Е. Парнова, своеобразные «Редкие рукописи» Александра Шарова, первые рассказы Владимира Фирсова, а также ряд других произведений советских и зарубежных фантастов. Завершает сборник блестящий рассказ «Новые измерения» Уолтера Тивиса-младшего.
И.Губерман
Вечер в гостинице
Неровные спешащие слова, косо сбегая вниз к концу каждой строчки, заполняли фирменный служебный блокнот с типографской шапкой "Докладная записка" на каждой странице. Я нашел его в тумбочке гостиничного номера среди старых газет, обрывков бумажного шпагата, сплющенных тюбиков пасты и пустых сигаретных пачек с крошками табака - того хлама, который обычно убирают перед въездом новых постояльцев. Восстановить мостки между отрывками этих записей, сделанных для себя, оказалось неожиданно легко. Фамилии владельца блокнота я не знаю, а называть город - ни к чему.
Уходя, гашу свет, уступаю дорогу транспорту, уважаю труд уборщиц и из последних сил взаимно вежлив с продавцом. Храню деньги в сберегательной кассе, берегусь высоких платформ и не разрешаю детям играть с огнем. Тем более, что у меня нет детей. Весенние гололедицы моих любовей уже несколько раз без перехода в лето сменялись осенним листопадом. Осторожно, листья! Водитель, берегись юэа и помни о
Новая, загадочная, грустная и смешная книга Игоря Губермана.
«Гарики» — четверостишия о жизни и о людях, придуманные однажды поэтом, писателем и просто интересным человеком Игорем Губерманом. Они долго ходили по стране, передаваемые из уст в уста, почти как народное творчество, пока не превратились в книги… «Гарики из Атлантиды» — утерянная на долгие годы и совсем недавно обретенная автором самиздатовская часть «гариков».
А еще автор решил, что давно пора написать книгу воспоминаний. Так и родились «Пожилые записки» — остроумные и честные, как и вся проза Игоря Губермана.
Игорь Губерман — поэт, писатель и просто интересный человек, автор тех самых знаменитых «гариков».
«Гарики из Иерусалима» — четверостишия не только об Израиле, но и о России, не только о евреях, но и о русских; это гарики — о жизни, о мелочах…
«Книга странствий» — записки «не поверхностного туриста, а настоящего и заядлого путешественника», посмотревшего не меньше, «чем Дарвин, видавший виды».
I. Как просто отнять у народа свободу: ее надо просто доверить народу
Мне Маркса жаль: его наследство
свалилось в русскую купель;
здесь цель оправдывала средство
и средства обосрали цель.
Во благо классу-гегемону,
чтоб неослабно правил он,
во всякий миг доступен шмону
отдельно взятый гегемон.
Слой человека в нас чуть-чуть
наслоен зыбко и тревожно;
легко в скотину нас вернуть,
поднять обратно очень сложно.
Навеки мы воздвигли монумент
безумия,крушений и утрат,
поставив на крови эксперимент,
принесший негативный результат.
Я молодых,в остатках сопель,
боюсь,трясущих жизнь,как грушу:
в душе темно у них,как в жопе,
а в жопе – зуд потешить душу.
Чтоб сохранить себя в природе,
давя,сминая и дробя,
страх сам себя воспроизводит,
растит и кормит сам себя.
Когда истории сквозняк
свистит по душам и державам,
один – ползет в нору слизняк,
другой – вздувается удавом.
Добро,не отвергая средства зла,
по ним и пожинает результаты;
в раю,где применяется смола,
В «Гариках предпоследних» Игорь Губерман не дает наставления, а просто рассуждает обо всем самом важном. Но и даже самые серьезные гарики неизменно вселяют оптимизм.
«Штрихи к портрету» — попытка Игоря Губермана восстановить судьбу неординарного человека Николая Бруни. Художник, музыкант, военный летчик. В 1922, спасшись из горящего самолета, принял сан, в 1927, когда церковь закрылась, работал переводчиком, оказался талантливым конструктором. А в 1934-м его арестовали…
В оформлении книги использованы наскальные рисунки древних евреев
Я с русской речью так повязан,
любя её ручьи и реки,
что я по трём порою фразам
судить могу о человеке.
1
На нас огромное влияние
(и на победы, и на бедствия)
оказывает возлияние,
включая все его последствия.
2
В деньгах есть тоже благодать,
зависит жизнь от них,
и чем их тупо проедать —
я пропиваю их.
3
Багрово, лилово и красно,
и даже порой фиолетово
алеют носы не напрасно,
а лишь от того и от этого.
4
Свой век я прогулял на карнавале,
где много было женщин и мужчин,
потери мне веселья придавали,
находки добавляли мне морщин.
5
Ценя покой в душе и нервах,
я пребываю в людях средних,
и, хоть последний между первых,
зато я первый из последних.
6
Попался я, как рыбка на крючок,
мне страсть моя, как бабочке – сачок,
а кролику –
Родился в 1936 году в Москве. Хорошо учился, старательно работал, много писал. После пяти лет исправительно-трудовой колонии и ссылки переехал жить в Израиль. Книги переводились на французский, итальянский, испанский, японский и румынские языки. Пользуясь тем, что еще жив, отрывки из хвалебных отзывов о себе подбирал сам.
* * *
...Наверняка появится поэт, который напишет, что прошлое России удивительно, настоящее более чем великолепно, будущее таково, что не приснится самому смелому воображению.
Бенкендорф - Николаю Первому
* * *
...Грусно, что поэт этот окажется евреем...
Достоевский - Некрасову
(ненаписанное письмо)
* * *
...Глубина пытливой мысли...
...Неослабность нравственных исканий...
...Упоительная свежесть звука...
Газета "Дейли-Обсервер-Монитор-Цайтунг" за 16-ое число
* * *
...Это прекрасные стихи. Жаль что я не знаю русского языка.
Поебанка Навзнич, югославская поэтесса.
* * *
Завидую удовольствию, которое вы получите, раскрыв книгу.
ИГОРЬ ГУБЕРМАН
Г А Р И К И
(ДАЦЗЫБАО)
АГАСФЕР
ИЕРУСАЛИМ
1988
БЛАГОДАРЮ
Давно пора, ебена мать,
умом Россию понимать!
Я государство вижу статуей:
мужчина в бронзе, полный властности;
под фиговым листочком спрятан
огромный орган безопасности.
Держа самих себя на мушке,
в чем наша слава, честь и сила,
Мы держим подлых у кормушки,
А слабоумных у кормила.
Не на годы, а на времена
Оскудела моя сторона,
Своих лучших сортов семена
В мерзлоту раскидала страна.
Когда эпоху бередит
Покоя нудная грамматика,
Земля немедленно родит
Гибрид убийцы и фанатика.
Боюсь, как дьявольской напасти,
Освободительских забот;
Когда рабы приходят к власти,
Они куда страшней господ.
Критерий качества державы
Успехи сук и подлецов;
Боюсь теперь не старцев ржавых,
А белозубых молодцов.
Век принес уроки всякие,
Но одно – венец всему:
Ярче света светят факелы,
Уводящие во тьму.
А может быть, извечный кнут,
Повсюдный, тайный и площадный
И породил российский бунт
Бессмысленный и беспощадный?
Как рыбы, мы глубоководны,
Тьмы и давления диету
Освоив