Клайв Баркер - стр. 3
В 1996 году – двадцать пять лет назад! – швед Ханс-Оке Лиля, страстный почитатель Кинга, создал сайт «Lilja’s Library – Мир Стивена Кинга», чтобы «держать читателей в курсе всего, что происходит в Королевстве Стива». Двадцатилетие этого ресурса он отметил изданием сборника «Сияние во тьме», который мы рады представить русскоязычным читателям. Рассказы известных мастеров хоррора, собранные под одной обложкой, нагоняют такую жуть, что дух захватывает.
«У мертвых свои магистрали. Проложенные в тех неприветливых пустырях, что начинаются за пределами нашей жизни, они заполнены потоками уходящих душ. Их тревожный гул можно услышать в глубоких изъянах мироздания — он доносится из выбоин и трещин, оставленных жестокостью, насилием и пороком. Их лихорадочную сутолоку можно мельком увидеть, когда сердце готово разорваться на части, — именно тогда взору открывается то, чему положено быть тайным». Эта цитата как нельзя более точно передает суть знаменитых сборников Клайва Баркера, объединенных общим названием «Книги крови» и ставших классикой не только мистики, но и литературы в целом.
Эти рассказы составляют Книгу Крови — карту черной дороги, ведущей из жизни неизвестно куда. И некоторым придется избрать именно ее. Большинство продолжит свой мирный и безопасный путь по освещенным улицам жизни. Лишь те, кто избран темными силами, пойдут по дороге проклятий. Так читайте. Читайте и учитесь. Так как, в конце концов, лучше готовиться к худшему и заранее учиться ходить, пока у вас еще есть время...
Сын целлулоида
«Son Of Celluloid», перевод О. Лежниной
Барберио чувствовал себя не так уж плохо, хотя рана на бедре имела неприглядный вид, а в груди что-то хрипело и щелкало при каждом глубоком вдохе. Барберио улыбался: он на воле, это главное, и никто – слышите – никто больше не посмеет его посадить. Воздух свободы кружил ему голову, на все остальное было наплевать. Живым, в случае чего, он им не дастся. Если не повезет и его накроют копы, придется вставить дуло в рот и нажать на курок. Но обратно в клетку? Ни за что!
Когда вы взаперти, жизнь кажется слишком долгой. Невыносимо долгой. Этот урок заключенный Барберио усвоил уже через два месяца пребывания в тюрьме. Вереница однообразных до тошноты дней сводит с ума, и скоро вам начинает казаться, что лучше сдохнуть, чем продолжать существование в вонючей дыре, в которую вас забросила злая судьба и доблестное правосудие. Лучше
Нечеловеческое состояние
«The Inhuman Condition», перевод Александра Корнева: outlooks@yandex.ru
Ты – тот самый? – требовательно спросил Рэд, схватив бродягу за плечо его поношенного плаща.
Что значит “тот самый”? – ответило лицо с налипшей на него грязью. Бродяга наблюдал за четвёркой парней, загнавших его в угол своими взглядами хищных грызунов. Тоннель, в котором они застали его справляющим нужду, не оставлял надежды на спасение. Парни знали это, как и то, что бродяга умрёт здесь. – Я не понимаю, о чём вы говорите...
– Ты показывал себя детям, – объявил Рэд.
Мужчина затряс головой, брызги слюны полетели из его рта в косматые заросли бороды.
– Я ничего не делал, – настойчиво утверждал он.
Брэндон подошёл к старику, его тяжёлые шаги наполнили тоннель гулким эхом.
– Как тебя зовут? – поинтересовался он с притворной вежливостью. Хотя ему не доставало значительности Рэда и его командных замашек, шрам, украшавший щёку Брэндона от виска до нижней челюсти, предполагал, что ему знакомо
Во плоти
«In the Flesh», перевод М. Красновой
Когда Кливленд Смит вернулся после беседы с дежурным по этажу, его новый сокамерник был уже тут и глядел, как плавают пылинки в луче солнца, легко преодолевающем пуленепробиваемое оконное стекло. Это зрелище повторялось ежедневно (если не мешали облака) и длилось менее получаса. Солнце отыскивало путь между стеной и административным зданием, медленно пробиралось вдоль блока В, а потом исчезало до следующего дни.
– Ты – Тейт? – спросил Клив.
Заключенный перестал смотреть на солнце и повернулся. Мейфлауэр сказал, что новенькому двадцать два года, но Тейт выглядел лет на пять моложе. В лице его было нечто, делавшее Тейта похожим на потерявшегося (и притом безобразного) пса, которого хозяева оставили поиграть на оживленной улице. Глаза слишком настороженные, рот чересчур безвольный, руки тонкие: прирожденная жертва. Клив почувствовал раздражение от мысли, что придется возиться с этим мальчиком. Тейт был лишней обузой, а у него самого нет
Клайв Баркер
Книги Крови
Книга 2
Страх
Адский забег
Ее последняя воля
Кожа отцов
Новое убийство на улице Морг
Страх
"Dread"
Страх - вот та тема, в которой большинство из нас находит истинное удовольствие, прямо-таки какое-то болезненное наслаждение. Прислушайтесь к разговорам двух совершенно незнакомых людей в купе поезда, в приемной учреждения или в другом подобном месте: о чем бы ни велась беседа - о положении в стране, растущем числе жертв автомобильных катастроф или дороговизне лечения зубов, собеседники то и дело касаются этой наболевшей темы, а если убрать из разговора иносказания, намеки и метафоры, окажется, что в центре внимания неизменно находится страх. И даже рассуждая о природе божественного начала или о бессмертии души, мы с готовностью перескакиваем на проблему человеческих страданий, смакуя их, набрасываясь на них так, как изголодавшийся набрасывается на полное до краев, дымящееся блюдо. Страдания, страх - вот о чем так и тянет поговорить
Клайв Баркер
Книги Крови
Книга 3
Сын целлулоида
Голый мозг
Исповедь савана
Козлы отпущения
Остатки человеческого
Сын целлулоида
"Son Of Celluloid", перевод О. Лежниной
Барберио чувствовал себя не так уж плохо, хотя рана на бедре имела неприглядный вид, а в груди что-то хрипело и щелкало при каждом глубоком вдохе. Барберио улыбался: он на воле, это главное, и никто - слышите никто больше не посмеет его посадить. Воздух свободы кружил ему голову, на все остальное было наплевать. Живым, в случае чего, он им не дастся. Если не повезет и его накроют копы, придется вставить дуло в рот и нажать на курок. Но обратно в клетку? Ни за что!
Когда вы взаперти, жизнь кажется слишком долгой. Невыносимо долгой. Этот урок заключенный Барберио усвоил уже через два месяца пребывания в тюрьме. Вереница однообразных до тошноты дней сводит с ума, и скоро вам начинает казаться, что лучше сдохнуть, чем
Клайв Баркер
Книги Крови
Книга 4
Нечеловеческое состояние
Восстание
Откровение
Изыди, Сатана
Время желаний
Нечеловеческое состояние
"The Inhuman Condition", перевод Александра Корнева: outlooks@yandex.ru
Ты - тот самый? - требовательно спросил Рэд, схватив бродягу за плечо его поношенного плаща.
Что значит "тот самый"? - ответило лицо с налипшей на него грязью. Бродяга наблюдал за четвёркой парней, загнавших его в угол своими взглядами хищных грызунов. Тоннель, в котором они застали его справляющим нужду, не оставлял надежды на спасение. Парни знали это, как и то, что бродяга умрёт здесь. - Я не понимаю, о чём вы говорите...
- Ты показывал себя детям, - объявил Рэд.
Мужчина затряс головой, брызги слюны полетели из его рта в косматые заросли бороды.
- Я ничего не делал, - настойчиво утверждал он.
Брэндон подошёл к старику, его тяжёлые шаги наполнили тоннель гулким эхом.
- Как тебя зовут? - поинтересовался он с притворной вежливостью.
Клайв Баркер
Книги Крови
Книга 5
Во плоти
Запретное
The Madonna (отсутствует)
Дети Вавилонской башни
Во плоти
"In the Flesh", перевод М. Красновой
Когда Кливленд Смит вернулся после беседы с дежурным по этажу, его новый сокамерник был уже тут и глядел, как плавают пылинки в луче солнца, легко преодолевающем пуленепробиваемое оконное стекло. Это зрелище повторялось ежедневно (если не мешали облака) и длилось менее получаса. Солнце отыскивало путь между стеной и административным зданием, медленно пробиралось вдоль блока В, а потом исчезало до следующего дни.
- Ты - Тейт? - спросил Клив.
Заключенный перестал смотреть на солнце и повернулся. Мейфлауэр сказал, что новенькому двадцать два года, но Тейт выглядел лет на пять моложе. В лице его было нечто, делавшее Тейта похожим на потерявшегося (и притом безобразного) пса, которого хозяева оставили поиграть на оживленной улице. Глаза слишком настороженные, рот чересчур безвольный, руки тонкие: прирожденная жертва. Клив почувствовал раздражение
Несколько белых, расправившихся с деревней индейцев в бассейне Амазонки, подвергаются ужасному проклятию — болезни, насланной на них вождем племени.