Библиотека

Леонид Жуховицкий

Остановиться, оглянуться…
180 страниц
Остановиться, оглянуться…

Главный герой романа Л. Жуховицкого — тридцатилетний журналист Георгий Неспанов. Гошка, «король фельетона», как называют его друзья, — прирожденный газетчик. Он может топать пешком по осеннему бездорожью и спать где попало, — лишь бы разоблачить мерзавца и шкурника, лишь бы помочь честному человеку. Счастливый своей работой и удачами, Неспанов начинает верить в безошибочность собственной интуиции, непогрешимость и справедливость своей самописки…

Но жизнь многогранна, сложна, полна неожиданностей, и, вмешиваясь в нее, необходимо не однажды остановиться и оглянуться, проверить каждый свой шаг в чужую судьбу… «Король фельетона», посредник и третейский судья в неизбежных жизненных конфликтах, совершает ошибку и оказывается виновным перед собственной совестью в смерти единственного друга Юрки. О том, как произошла эта трагедия, об огромной ответственности, которая лежит на плечах журналистов, и рассказывает автор в своем романе, густо населенном людьми разных профессий и характеров.

Колькин ключ
Леонид Жуховицкий
52 страниц
Колькин ключ

Леонид Жуховицкий

Колькин ключ

Из вагона он вышел неторопливо и позже других, хотя вполне мог выпрыгнуть первым: прочие были с вещами, а он с нетяжелым дряблым рюкзачком.

— Ну, спасибо, Маруся, — сказал он немолодой проводнице и, пожав ей руку, приятельски задержал в своей. — Может, и увидимся когда.

— В нашем деле все бывает, — согласилась проводница. Она отдежурила полночи, до смены еще оставалось часа два, и в глазах ее стояла терпеливая усталость.

— Днем хоть отоспись, — пожалел он женщину.

— Отоспишься с ними, — отозвалась она, поведя взглядом в глубь комбинированного вагона.

— Тоже верно, — вздохнул он. — Так что там с меня причитается?

Женщина вяло отмахнулась:

— Да ладно…

Она пустила его вечером на узловой станции и вполне могла рассчитывать на пятерку. Но как взять деньги с человека, который до полуночи пил с тобой чай в служебном купе, ел пирожки с картошкой, угощал своими конфетами, а главное

Ночлег в чужой квартире
Леонид Жуховицкий
18 страниц
Ночлег в чужой квартире

Уже темнело, когда объявили, что рейсы на Москву откладываются до восьми утра.

Огромная стекляшка Хабаровского аэропорта сразу зашевелилась и загудела, повторное объявление исчезло в шуме.

Батышев досадливо поморщился, поднялся с кресла и стал пробираться к полукруглой стойке справочного, автоматически выделяя в толпе людей, протискивавшихся туда же, — это были союзники, но и конкуренты.

Уже отойдя, он подумал, что кресло неплохо бы на всякий случай закрепить за собой. Однако было поздно — его уже занял бородатый парень в грязной нейлоновой куртке. Причем расположился он с завидным удобством, откинувшись на спинку и пристроив вытянутые ноги на рюкзак. Мало того — на коленях у него сидела худенькая очкастая девушка, а на подлокотнике боком примостилась другая, в тренировочном костюме. Она держала в руке бумажный кулек, из которого все трое по очереди таскали дешевые конфеты. Разговаривали они громко, смеялись громко и вообще всячески демонстрировали внутреннюю раскованность и пренебрежение к условностям.

Лягушка в сметане
Леонид Жуховицкий
28 страниц
Лягушка в сметане

Леонид Жуховицкий

Лягушка в сметане

Будильник. Душ. Зеркало.

Зеркало заглублено в стену, элегантно вписано в голубой кафель. Но — и это главное — оно большое, рабочее. И в зеркальной мастерской, и с плиточниками Алевтина договаривалась сама и сама следила за установкой. Оно и замышлялось как ее зеркало, рабочее зеркало. А в спальне висело еще одно. Два рабочих зеркала в квартире — это был вызов судьбе, наглый символ уверенности в успехе и — чуть-чуть — кнут самой себе. Шевелись, Щипцова, шевелись, твой рабочий день с утра до ночи, лентяйки не танцуют Жизель… Когда это было? Давненько, тому лет пятнадцать, наверное…

После грубого полотенца тело порозовело, по коже расходилось тепло. Хорошая кожа. И вполне приемлемое тело, возраст почти неощутим. Грудь могла бы быть покрепче, да. Но — что делать. В ту давнюю пору, еще до зеркал, да и вообще до квартиры, ей говорили, да и сама знала: или девственная грудь, или ребенок. Тут

Умирать не профессионально
64 страниц
Умирать не профессионально

Леонид Жуховицкий - один из самых известных писателей современной России. Его книги и пьесы переведены на сорок с лишним языков. Новая книга писателя, "Умирать не профессионально", необычна и для автора, и для всей сегодняшней русской литературы. В центре ее герой, по воле случая и собственной, выпавший из всех государственных и общественных систем. А с женщинами его связывают отношения, которые трудно понять и еще трудней сформулировать. В жизни таких людей хватает. В литературе - он, пожалуй, первый.

Девочка на две недели
Леонид Жуховицкий
50 страниц
Девочка на две недели

Леонид Жуховицкий

Девочка на две недели

/пьеса в двух действиях/

Действующие лица:

1. Федор 35 лет, начальник участка крупной северной строчки

2. Зоя, 18 лет.

3. Третий, 35–50 лет, актер, исполняющий роли Женьки, Попутчика, Чистильщика, Самвела и Официанта.

Время действия — наши дни

Действие первоеКартина перваяМосква. Переулок недалеко от центра. Конец апреля. Входит Зоя и Федор, Его рука у нее на плече.

Зоя . Все. Вот это мой дом.

Федор . Жаль. Только во вкус вошел. /Смеется/.

Зоя . Я что-нибудь не так сказала?

Федор . Все так… Просто думаю — здорово, что рядом с тобой сел. А то и не познакомились бы. Здорово вышло, правда?

Зоя . Может быть.

Федор снова смеется.

Зоя . Ну, что вы все смеетесь?

Федор . Да так. Странно. Еще неделю назад был вполне солидным человеком. Команды давал, совещания проводил. А сейчас шляюсь ночью черте где, черте с кем, и рука, вот…

Как стать писателем за десять часов
Леонид Жуховицкий
21 страниц
Как стать писателем за десять часов

Час первый. «Для кого эта книжка?»

Хочу сразу предупредить — она не для каждого, только для элиты. Конкретно — для тех, кто умеет писать. Зато любому грамотному она, надеюсь, принесет хоть скромную, но пользу. Не важно, начинаете вы роман, заканчиваете рассказ, задумываете пьесу, творите в муках любовное письмо — вы все равно в какой–то мере писатель. И вечные законы литературы висят над вами, как дорожные знаки, которые лучше все–таки знать.

Впрочем, полезны они не только пишущему. Скажем, политик произносит речь на митинге, а речь — это маленькая драма. Сумеет выйти на достойный финал — поддержат аплодисментами. Не сумеет — хмурая толпа проводит молчанием, а то и свистом. А самый мой любимый читатель, школьный учитель, не важно, словесник, историк или математик — он ведь, хочешь, не хочешь, вынужден творить каждый день. Урок тот же спектакль, и так же надо захватить аудиторию в начале, и так же