Марк Спектор

Таки да — словарь одесского сленга.

Браки, совершающиеся на небесах. Любовь как движитель жизни. Он и Она как герои не вымышленного, а реального романа. Своими историями и своими мыслями делятся Евгений Евтушенко и Василий Аксенов, Алексей Герман и Петр Тодоровский, Алексей Баталов и Сергей Бодров, Марк Захаров и Армен Джигарханян, Нина Светланова и Татьяна Самойлова… «Мы должны набраться смелости для самоисповедальности» – слова Евгения Евтушенко. Невоплощенное и воплощенное – в исповедях смелых людей.

Героями книги известный обозреватель «Комсомольской правды» и прозаик Ольга Кучкина выбирала тех, кто сумел красиво и правильно прожить долгую жизнь. Кто умудрился постареть, но не состариться, и в свои семьдесят, восемьдесят (а то и в девяносто лет) работать наравне с молодыми, любить и вообще получать от жизни удовольствие. В любом возрасте. Задачей автора было – выяснить, как это удалось ее героям.

«Любовь и жизнь как сестры» – вторая книга цикла «Личные истории знаменитых людей». Первая – «Смертельная любовь».

Трикси возвращается в Понивилль.

Первый том восьмитомного собрания сочинений заслуженного деятеля искусств, лауреата Государственной премии РСФСР, известного советского писателя Юлиана Семенова включает произведения, посвященные началу трудного пути советского разведчика — чекиста М. М. Исаева-Штирлица.

Для широкого круга читателей.

Объединение Кастилии и Арагона и создание Испанского королевства…

Реконкиста и изгнание мавров с Иберийского полуострова…

Открытие Нового Света и начало его завоевания…

В XVI веке на обоих берегах Атлантики возникла огромная империя, над владениями которой никогда не заходило солнце.

Два поколения первооткрывателей, колонизаторов, правителей и миссионеров проложили путь к расцвету католического государства. Бальбоа и Писарро, Кортес и Понсе Леон – это те люди, чья жажда золота, жестокость и религиозный фанатизм, но вместе с тем удачливость, бесстрашие и предприимчивость надолго обеспечили процветание Испании.

Как это было? Каким образом произошел подъем Испанской империи?

Читайте об этом в увлекательном исследовании британского историка Хью Томаса.

События, о которых идет речь в трех книгах «Смутных времен», начались приблизительно за 150 лет до описанных в «Сказании о Криспе» и, следовательно, за 650 лет до времени действия «Видессийского цикла». Действия разворачиваются в Макуране и Видессийской империи, которую позже назовут Видессом.

Что произойдет, когда симпатичный горец, с которым вы целовались в палатке для подледной рыбалки, окажется лучшим другом вашего брата?

Сплошная неловкость, вот что.

У Мэгги голова идет кругом, когда она обнаруживает, что парень, с которым она пересеклась в магазине «Приманка и снасти у Марва», вовсе не незнакомец, как она полагала.

И главная загвоздка заключается в том, что химия между Сэмом и Мэгги достаточно горяча, чтобы растопить лед, отчего хранить их тайну становится гораздо труднее, чем ожидалось.

Особенно, когда один из них решает не просто «поймать и отпустить», а хочет, чтобы их уговор перерос в нечто большее.

+18 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».

Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.

Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».