Mary Rosenblum
Советуем почитать
Я думала, мы больше никогда не встретимся. Но судьба сыграла со мной злую шутку: теперь я учусь в его классе, сижу с ним за одной партой и пытаюсь сделать все, чтобы Мистер Популярность перестал обращать на меня внимание. Я – его запретный плод. Он – моя несбыточная мечта. Нам нельзя быть вместе. Наши родители не простят этого, если узнают. Однако с каждым днем сопротивляться притяжению сложнее.
ХЭ обязателен.
История Вити Шестакова.
Можно читать отдельно.
В отчаянной попытке заполучить мощное биологическое оружие сошлись спецслужбы России и Запада. Ампула со смертоносным вирусом с эсминца «Хюгенау», потопленного во время войны в водах Ладоги, теперь находится в Париже. Но десант подводного спецназа уже готов к высадке! И теперь Посейдон, он же капитан подводного спецназа Каретников, и его «Сирены» примут бой в мутных водах Сены...
Кровь и магия приковали их друг к другу. Брат и сестра, охотник и жертва. Любовь для них запретна, но разомкнуть цепь привязанности невозможно.
Есть ли выход, кроме взаимного разрушения?
В сожженной столице продолжаются игры вокруг престола. Маги, принцы, министры, солдаты, боги, пленницы и королевы — игроки, фигуры или разменные пешки?
За их спинами маячит тень заокеанского магического ордена… И его Великого Магистра — могущественной ведьмы, в чьих руках кукловоды становятся марионетками…
Что произойдет, когда симпатичный горец, с которым вы целовались в палатке для подледной рыбалки, окажется лучшим другом вашего брата?
Сплошная неловкость, вот что.
У Мэгги голова идет кругом, когда она обнаруживает, что парень, с которым она пересеклась в магазине «Приманка и снасти у Марва», вовсе не незнакомец, как она полагала.
И главная загвоздка заключается в том, что химия между Сэмом и Мэгги достаточно горяча, чтобы растопить лед, отчего хранить их тайну становится гораздо труднее, чем ожидалось.
Особенно, когда один из них решает не просто «поймать и отпустить», а хочет, чтобы их уговор перерос в нечто большее.
+18
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Роман «Дуновение смерти» продолжает знакомство читателей с детективной стороной творчества Айзека Азимова.
Что такое родная горная деревенька для мальчишки, мечтающего о героических деяниях и невероятных приключениях?
Нет, наверное, среди богов того, к кому не возносил бы Арлиан молитвы — пусть случится хоть что-нибудь!..
И случилось…
Однажды Арлиан познал страх, боль и беспомощность чудом уцелевшего. Отныне вся жизнь его станет подчинена единственной цели — мести. И — рано или поздно — его мечу предстоит изменить судьбу мира…
Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».
Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.
Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».