Михаил Харитонов - стр. 2

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Кабы не этот Пушкин

16 августа 1924 года по традиционному стилю. Российская Империя, столица.

Всё смешалось в доме Аполлона Аполлоновича Аблеухова. Начать с того, что с самого раннего утра его высокопревосходительство изволили быть на ногах - и в прескверном настроении. Даже не посетив туалетную комнату, он, весь во власти мрачной сосредоточенности, настрого велев не беспокоить ни по какому случаю, даже если турки нападут, заперся в кабинете на ключ.

Напрасно верный Мустафа прикладывал ухо к двери, надеясь расслышать звон колокольчика - Аполлон Аполлонович не любил новомодных электрических звонков, предпочитая старинные средства - но увы: из кабинета доносился только стук открываемых ящиков бюро и шорох раскрываемых папок. Судя по всем приметам, дело предстояло нешуточное.

Беспокойства, однако, на этом только начинались. Вначале загудел телефонный аппарат в малой зале. Телефонную линию в дом Аблеуховых провели недавно, и обслуга ещё не свыклась с его присутствием. Это ввело Мустафу

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Моргенштерн

В центре Галактики взорвалась звезда.

Причина катастрофы была крайне банальна: лишний вес. Старое, хорошо пожившее светило, с массой около десяти солнечных, и железным ядром весом приблизительно в два Солнца, было обречено на подобную смерть. Нейтронизация звёздного вещества вблизи ядра приводила к образованию нейтрино. Эти легкомысленные частицы, крайне слабо взаимодействующие с веществом и легко пронизывающие насквозь целые планеты, из-за огромной плотности внешних оболочек светила оказывались ими захвачены. Полонённые частицы, пытаясь вырваться, создавали конвекционные течения в оболочках, нарушающие эддингтоновское равновесие звезды. В конце концов, они разорвали её на части. Выделившейся энергии хватило на кратковременную, но эффектную иллюминацию Галактики.

Резкое изменение формы макрообъекта (от покойного солнышка остались буквально клочья с небольшой чёрной дырой в центре) привело и к иным, менее тривиальным последствиям. В геометрическом центре взрыва возник импульс отрицательной вероятности. Из разлома пространства излилась cила, известная человечеству как "мана", "эманация", "негэнтропия", "энергия сущности", "сперматический логос",

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Между волком и собакой

Россия, 2025. Подмосковье.

Специализированная школа-интернат N 2 "Сосновый бор".

"Интерес к телесности, парадоксально понимаемой как более подлинное выражение "духа" - в том числе, разумеется, и "национального духа" - нежели его традиционно понимаемые эпифеномены, такие, как образованность, вкус, или умение разбираться в людях, знаменует собой не только окончательную исчерпанность романтической рефлексии над темой "национального", но также и..." - перо соскользнуло с палетки, покатилось, и, звякнув, упало на пол. Владим включил подстольную камеру и осмотрел пол: вредная вещица имела манеру закатываться чёрт-те куда. Наконец, он обнаружил её под тумбой. Достать её оттуда манипулятором было невозможно, а звать кого-нибудь из ходячих было неловко.

Пришлось подключать клавиатуру. Он с отвращением ткнул пальцем в холодный шершавый пластик, и подумал о том, что обострённая чувствительность, как и любое компенсаторное обострение чувств, в некотором смысле выдаёт калеку больше, чем само увечье. Слепых отличает прекрасный слух. Точнее

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Маленькая жизнь Стюарта Кельвина Забужко

Hi!

Моё имя Стюарт Кельвин Забужко. Мой возраст девять лет.

Это моё настоящее имя и мой настоящий возраст. Моя история - настоящая невыдуманная история. Подлинность всех фактов заверена компанией Real Security Alliance. Сертификат прилагается к этому файлу.

Поэтому я имею право разместить этот текст на сервере "Невыдуманные истории со всего мира" и предлагать это вашему вниманию с коммерческими целями денег.

Агент из "Невыдуманных историй" предлагал мне всё переписать литературным путём, чтобы это было более взрослым и можно читать как красивая литературная история. Но я вовремя узнал, что такая переработка, помимо денежных затрат, кроме того уменьшает достоверность с категории Aдо категории B+ и это и это не вступает в мои намерения. Ведь читатели этого сервера посещают его для настоящих историй из жизни. Поэтому я буду писать как получится сам.

Также я вынужден признать барьер языка. На Цивилизованном языке я

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Фанфики (а равно приквелы, сиквелы и параквелы) по мотивам творчества Стругацких — презренный, безвкусный жанр. Хуже может быть разве что попаданчество.

Тем не менее, даже у авторов фанфиков есть совесть. Поэтому, прежде чем предложить вниманию читателя свой опус, я сделаю несколько необходимых разъяснений.

В принципе, чтобы получить от данного текста «удовольствие полное и совершенное», читателю желательно знать большинство книг братьев, посвящённых Миру Полудня. Конкретно: «Полдень, XXII век», «Далёкая Радуга», «Трудно быть богом», «Малыш», «Обитаемый остров» и «Жук в муравейнике». Действие происходит до событий, описанных в романе «Волны гасят ветер», так что аллюзий на него здесь почти нет. Почти не задействованы — хотя и неким образом учтены — «Попытка к бегству» и «Парень из преисподней». Зато можно найти ссылки на «Страну багровых туч» и «Хищные вещи века», формально не входящие в цикл.

Основой является «Трудно быть богом», каковое сочинение читателю желательно знать очень хорошо

Мимо неба, мимо дерева, булочной, детской площадки, какого-то склада – мимо, мимо, быстро, быстро. И ещё быстрее, пока Женька не ушла совсем.

На Виноградную. Вдоль дороги – живая изгородь из шиповника, за ней двухэтажные домики, утопающие в жимолости. Краем глаза Денис ловит дед-борину хатку, на крыльце стоит бидон с молоком. В кустах мелькает белая майка, пускает фонтанчик опрыскиватель: дед Боря борется с жучком. Нет Женьки.

Мимо, мимо, быстро, быстро – на Коммунарскую. Поворот, забор, смородиновый куст, водокачка. Женьки нет.

Мимо, быстро, в Солнечный переулок. Густая тень от лип, красный кирпичный дом с вычурным жестяным петухом на хлысте антенны. Белобрысый паренёк стоит спиной к улице и стукает гуттаперчевым мячом о забор. Женьки не видно.

– Женька-а-а! – отчаянно закричал Денис.

– …а? – разочарованно переспросило коротенькое эхо.

Денис упёр руки в бока и надулся, чтобы вышло громче:

– Жень! Ка! – а! – а! Же-е-е-е-е-е-нь!

Мальчишеский крик, как новенький

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Тонкая дюжина

DISCLAMER!

Этот текст имеет смысл читать только после ознакомления с первой главой трактата отечественного мага, оккультиста, астролога и учителя жизни Авессалома Подводного "Тонкая Семёрка", посвящённого оккультной психологии.

Не нужно бояться слова "оккультизм": это книга, написанная с великолепным юмором и безо всякого ладана и астральных колокольчиков. Моё сочинение - это самопальная попытка продолжения понравившегося текста. Разумеется, сравнение с оригиналом не входило в мои планы; так что - будьте снисходительны.

Посвящается Авессалому Подводному, человеку и оккультисту,

а также моему другу А.О. и его замечательной Жабе,

созерцание коей меня вдохновило...

1. Неподражаемый трактат Авессалома Подводного "Возвращённый оккультизм", чаще называемый "Повесть о Тонкой Семёрке", доставил мне в своё время ни с чем не сравнимое удовольствие. Лично я до сих пор помню отдельные пассажи из Тонкой Семёрки наизусть. Основательное знакомство с этим основополагающим трудом (или хотя бы с первой главой оного) предполагается непременным условием понимания данного

Андрей Валентинович со вздохом отложил в сторону томик «Поэзии вагантов»: пора было садиться за стол и вытаскивать из себя первую фразу для аннотации.

Он так и сделал – выпил, зажмурясь, водки «Русский Бриллиант Премиум», потом открыл глаза и написал: «В одно отнюдь не прекрасное летнее утро на голову Зине Вагиной свалился целый ушат неприятностей».

В былые времена, когда профессор Андрей Валентинович Пенсов мог позволить себе не читать ничего, кроме классической литературы (не считая, конечно, свежих выпусков «Цитологии и гистологии» и иностранных научных журналов), он счёл бы такое начало текста относительно приемлемым. Однако, времена изменились. Литературному негру Пенсову необходимо было заботиться о потребностях аудитории – широкой, но привередливой. Поэтому, внимательно осмотрев со всех сторон проклюнувшуюся фразочку, он покачал головой, всё похерил и начал снова: «Ну и денёк! Невероятные события просто падают на голову простой русской женщине Зине Вагиной!» Вышло гораздо гаже, но всё-таки ещё недостаточно блевотно,

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Возьми человечка

Посвящается Альфреду Коху

- Да, Виталий Аркадьевич, именно что к вам. По известному вам дельцу, ага? Вижу-вижу, что сообразили. Позвольте, я присяду... Мальчику своему скажите, чтобы он за подмышку не хватался. Ой, какой милый у него пистолетик, чёрный такой, плоский... а на нём ещё какая-то штучка, наверное, глушитель, да? А как он называется, интересно? Ой, я в оружии совсем не разбираюсь. Совсем-совсем не разбираюсь. Не люблю, когда кровь, знаете ли. Да вообще-то - кто ж её, проклятую, любит? Изверги какие-нибудь разве что. Вот вы - кровь любите? Нет, нет, вы мне честно, как на духу любите? Вот так вот, прямо: смотреть, смаковать... То-то же. Я всегда говорил: Виталий Аркадьевич - человек небезнадёжный. Грешный, да. Но небезнадёжный. С ним поговорить надо по-людски, он ведь всё поймёт, если к нему по-человечески-то... Ну не сразу, может быть, поймёт, потому что всё-таки, конечно, грешный, да?

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Всегда Coca-Cola

Кондиционер, как всегда, не работал: в комнате было нечем дышать. Он стянул мокрую майку через голову и бросил в угол. В маленьком охладителе лежали еще две банки пива, но это на потом. Сначала дело. Первая стадия. На этот раз у них должно получиться.

В ухе запищало. Он машинально потряс головой, потом понял, что это звонят ему, напоминают, - и стиснул зубы. Небось, опять все будет как в прошлый раз. Войти в Среду, получить кувалдой по ушам и моргалам, чтобы потом, с разъезжающимися глазами и звоном в голове, лежать на заднем сиденье (он никогда не помнил, на чем его увозили, впрочем, автомобили все время менялись), в то время как шофер будет гнать что есть мочи. Неделя отдыха, новые документы, еще один мотель, или дешевая гостиница в пригороде, и все сначала. Однажды это был коровник. Правда, американский, стерильный, пахнущий чуть ли не розовым

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Моя дорогая

Антонену Арто и Жану-Люку Нанси

C:\My Documents\Info\текущие_донесения\дело_1543\генералу.txt

Я люблю вспоминать своё детство. Это не очень хорошее начало для отчёта, мой генерал, но что поделаешь - я действительно люблю вспоминать своё детство.

Самое раннее воспоминание у меня летнее. Мама, папа, дача, Подмосковье, лето, солнце, солнце, солнце, теплое деревянное крыльцо. Под крыльцо можно забраться - сбоку есть дырка. Мне страшно, но я ужиком лезу туда, в узкое пыльное пространство под верхней ступенькой, раздирая до крови коленки. Мне надо забиться куда-нибудь, где меня не увидят взрослые. Наконец я протиснулась, но я никак не могу засунуть руку между ног: коленки намертво стиснуты с боков. Я дергаюсь, дергаюсь, я зажата со всех сторон занозистыми досками, и все же умудряюсь еще дальше протиснуться в дыру и куда-то упасть. Я не знаю, как и что - кажется, вниз головой, не знаю, где верх, где низ, откуда-то мне в

Михаил Харитонов

Хорошее место

― Здесь, ― шаман ткнул перед собой обрубком указательного пальца.

На краю овражка росли два скрюченных дерева, большое и маленькое. Они были похожи на торчащие из земли руки. По дну овражка змеился ручеёк с мутной водой.

― Сильный демон, ― сказал шаман, поводя носом. ― Будет держать, ничего не выпустит.

Вождь людей полян раскрыл мешок с костяными бусами.

― Мы отняли это у людей леса. Это их вещи. Если они придут сюда, скажи, он отдаст им сокровища?

― Нет, ― уверенно сказал шаман. ― Сильный демон. Ничего не отдаст, держит, не выпустит. Отдаст только тому, кто закопал. Демоны любят сокровища живых.

― Хорошо, ― ответил вождь.

Костяной нож вошёл шаману под лопатку.

― Тебя придётся оставить здесь, ― сказал вождь, старательно изображая на лице раскаяние: всем известно, что духи мёртвых злы, но очень доверчивы. ― Ты знал опасное. Мне жалко тебя.