Нидзё
Советуем почитать
Недавно, просматривая «Старые годы», я снова перечитал статью о художнике Федоре Калмыке, который в Карлсруэ сделался придворным живописцем баденских герцогов. И захотелось рассказать о другом калмыке — он мог бы стать личным живописцем папы римского, а при русском дворе императора Николая I его лишили громкого титула «русского Рафаэля».
Окунемся в старину. Однажды калмыцкая орда, населявшая приволжские степи, вдруг стронулась со своих кочевий в сторону далекой страны Джунгарии. Екатерина II послала за ордой погоню, и в 1776 году казаки нашли в покинутом улусе плачущего мальчика в желтых сапожках. Кто он такой, не выяснили. Сироту отправили в Московский Воспитательный дом, где его крестили, он стал писаться Алексеем Егоровичем Егоровым. Мальчик подрос, а тогда не было дурной привычки спрашивать: кем, миленький, стать хочешь? Детей, воспитанных на казенный счет, строили по ранжиру: ты — в музыканты, тебя — в сапожники, ты ступай в балет, а тебя — в повара…
В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.
«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.
Недалекое будущее. Под воздействием политических и экономических кризисов Европа распалась на бесчисленное множество крохотных государств, монархий, политий и республик. В этом новом мире бесконечных границ и новых законов Руди работает на странную законспирированную организацию Les Coureurs des Bois. Его жизнь – череда маленьких государств, бесконечная смена масок и паспортов, за которыми начинает стираться его собственная личность. Но на очередном задании все идет не так: Руди поручают вывезти из Берлина одного человека, но, прибыв на место, он находит в номере гостиницы лишь его отрезанную голову. Петля преследований и паранойи начинает затягиваться вокруг Руди, но за бесконечными конфликтами, за постоянно меняющейся политической картой начинает проступать силуэт по-настоящему страшного заговора, который перевернет не только жизнь главного героя, но и всей территории, некогда известной как Европа. Так начинается подлинный кошмар, в котором нельзя верить не только людям, но даже самой реальности, ведь, возможно, меняется и она.
Веселая, с элементами фантастики, повесть о пятиклассниках — юных исследователях и конструкторах, в которой затрагиваются глубокие нравственные проблемы.
Путешествуя по измерениям, Танда оказывается в плену в одном из них. И чтоб спасти ее, Скиву, Аазу и остальным их друзьям предстоит встретиться с командами из этого измерения на поле популярнейшей спортивной игры, правила которой запрещают использовать режущее и колющее оружие, и… больше, собственно, ничего не запрещают.
Глава 1
«Придет время, когда ты решишь, что все кончено. Тут-то все и начнется».
Так говорил мне отец, когда я еще был ребенком. Тогда среди оголенных почерневших деревьев бродил раскаленный сухой ветер, и мы боялись, что леса загорятся, и нам пришлось бы уходить.
Мы бросили в землю зерна, но дождь не шел уже несколько недель. Мы соскребали остатки муки со дна бочонка и варили кофе из бобов. Мы потеряли наших лучших коров, а оставшиеся в живых так исхудали, что у них можно было сосчитать все ребра.
Два года назад папа приказал нам копать колодец.
— Папа, — спросил я тогда, — зачем тебе колодец? Вон там ручей, а еще на нашем пастбище бьют три родника. Зачем заниматься ненужной работой?
Он вскинул голову, посмотрел мне прямо в глаза и повторил:
— Копай колодец.
И мы стали копать.
Все, конечно, ворчали, но уж если папа сказал, то оставалось только подчиниться. И