Николай Агаянц
Советуем почитать
Недавно, просматривая «Старые годы», я снова перечитал статью о художнике Федоре Калмыке, который в Карлсруэ сделался придворным живописцем баденских герцогов. И захотелось рассказать о другом калмыке — он мог бы стать личным живописцем папы римского, а при русском дворе императора Николая I его лишили громкого титула «русского Рафаэля».
Окунемся в старину. Однажды калмыцкая орда, населявшая приволжские степи, вдруг стронулась со своих кочевий в сторону далекой страны Джунгарии. Екатерина II послала за ордой погоню, и в 1776 году казаки нашли в покинутом улусе плачущего мальчика в желтых сапожках. Кто он такой, не выяснили. Сироту отправили в Московский Воспитательный дом, где его крестили, он стал писаться Алексеем Егоровичем Егоровым. Мальчик подрос, а тогда не было дурной привычки спрашивать: кем, миленький, стать хочешь? Детей, воспитанных на казенный счет, строили по ранжиру: ты — в музыканты, тебя — в сапожники, ты ступай в балет, а тебя — в повара…
Роман повествует о приемном сыне охотника, превзошедшего во всем своего отца. Фанн вынужден был отправиться на поиски семьи, которая была похищена пришельцами, называемыми рабовладельцами. На своем пути он встречает друга и узнает страшную тайну своего происхождения.
История о друзьях, нашедших карту, где были отмечены места спрятанных сокровищ. О приключениях, о бандитах, которые охотились за кладом, и неожиданном решении старого графа.
Меня зовут Ивидель Астер. Я студентка первого потока Магиуса. И кажется, я натворила дел.
Сожгла лабораторный корпус.
Провалила магическую защиту.
Оказалась в центре заговора.
И каждый день ищу встречи с тем, кого нарекли жестоким бароном, а это уж вовсе не достойно леди.
Теперь надо выпутываться. И поскорее, пока отец не посадил меня под замок до самого замужества и не заставил вышивать крестиком.
Из сборника «Зайчики на стене», Санкт-Петербург, 1911 год.
Суперинтендант лондонской полиции Томас Питт получил задание присутствовать на секретной конференции по вопросу самоуправления Ирландии, дабы предотвратить возможные столкновения между «заклятыми друзьями» – ирландскими католиками и протестантами. Согласно официальному протоколу, с полицейским поехала и его жена Шарлотта – тем более что встреча была организована в Эшворд-холле, загородном доме младшей сестры Шарлотты. Но Томас не преуспел. Переговоры, и без того трудные, были сорваны трагической смертью министра Гревилла, посредника между ирландскими фракциями. Постепенно Томас и Шарлотта пришли к однозначному выводу: убийца не мог проникнуть в дом извне. Стало быть, он – один из присутствующих и все еще находится в доме. А значит, смерть министра может оказаться не последней…
В знаменитом романе «Петровка, 38» сыщики уголовного розыска — полковник Садчиков, майор Костенко и старший лейтенант Росляков — расследуют дело об ограблении сберкассы. Поиски преступников приводят сыщиков в подмосковную деревню, где проживает некий тихий старичок, божий одуванчик…
Все мы видели его и видим почти каждый день. Мы не обращаем на него внимания, снова и снова проходим мимо того места, где он лежит, и не задумываемся о нем, словно он и должен там лежать, словно он — неотъемлемая принадлежность нашей жизни. Я говорю о Линдгрене, человеке с отсохшими ногами, который ползает по улицам и бульварам, отталкиваясь от земли руками в кожаных рукавицах; ноги его тоже обшиты кожей. Лицо с короткой бородкой отмечено страданием, которого не в силах выразить маленькие, покорные глаза. Все мы встречали его и встречаем его постоянно, мы привыкли к нему и не замечаем его, будто он — частица нас самих. Мимоходом суем мы монету в его высохшую руку — ему ведь тоже нужно жить.
Но все почти знают об этом старике только то, что он существует на свете. Поэтому я расскажу все, что мне известно о нем.
Я часто останавливался