Олег Свиридов
Советуем почитать
Доктор Аврана Керн проводит эксперимент по наделению животных разумом. Терраформированная планета должна стать домом для обезьян, с которыми спустя века Керн мечтает говорить как с равными. Но по Земле и ее колониям прокатывается война. Эксперимент и его наблюдатель отрезаны от всех. Через две тысячи лет на сигнал бедствия Керн прилетает корабль-ковчег с остатками человечества. Мир Керн его последняя надежда. Кажется, пропасть непонимания между последними людьми и экспериментальным видом непреодолима, ведь разум обрели не обезьяны, а совсем другой вид.
В день когда я узнаю о своей беременности, я становлюсь свидетельницей измены своего мужа. Мои чувства растоптаны, я полностью разбита. Впереди развод и неизвестность.
Я никогда не смогу простить его, поэтому не признаюсь, что ношу под сердцем нашего ребенка.
Вот только три года спустя мы сталкиваемся вновь. Я — консультант в магазине одежды. Он — с кольцом на пальце, как всегда безупречен. Я думала, что чувства давно остались в прошлом, вот только сердце отчего-то бьется словно бешеное в груди. Как и в первую нашу встречу…
1
У меня были все основания ожидать, что за пивом буду послан я. Все дела по Фейрмонтскому национальному банку были закончены, я был без работы, а в таких случаях Вульф мог, не задумываясь, послать меня даже за банкой гуталина на Маррей-стрит, если бы она ему понадобилась. Но за пивом был послан Фриц. Сразу после ланча в кухне раздался звонок, и не успевший покончить с мытьем посуды Фриц был затребован наверх, к хозяину. После этого, получив надлежащие инструкции, он сел в открытую машину, всегда стоявшую наготове у нашего крыльца, и отбыл в одному ему известном направлении. Он вернулся через час. На заднем сиденье громоздились коробки с пивом. Вульф был у себя в кабинете, который он и я именовали конторой, а Фриц – библиотекой. Я сидел в гостиной и безуспешно пытался вчитаться в некий трактат об огнестрельных ранах. Поэтому, когда я увидел в окно, что Фриц подкатил
Глава 1
Сюзанна, стройная, изящная и необыкновенно привлекательная женщина, спрыгнув с фургона, увидела, что Дункан, бессильно сложив руки, сидит у костра и пристально смотрит на огонь.
— Дункан! Дункан! Что с тобой случилось?
— Ничего… Вот это… — Он развел руками вокруг себя. — Я не имел права тащить тебя с Томом сюда… Не имел никакого права.
— Мы ведь вместе все обсудили, Дункан, и решили, что так будет лучше.
— Я знаю, Сюзанна, но это было дома, на Востоке. Одно дело вести разговоры о дальнем Западе в уютной комнате и совсем другое — оказаться с ним один на один.
Он устремил взгляд в сторону необъятных прерий.
— Что там, Сюзанна? Что ждет нас там?
— Кто-то едет, па! — воскликнул двенадцатилетний Том. Не в пример отцу его не одолевали сомнения.
Между деревьев показался всадник на чалой лошади — высокий мужчина с грубоватой внешностью и ружьем в руках, казавшимся неотъемлемой его частью.
Ярдах
Через десять лет после предыдущей книги. Места другие. Герои другие. Мир тот же. Но сильно изменился. На самом Кверте, естественно. В бюрократических организациях типа Совета Миров ничего меняться не может в принципе. Сколько их дерьмом не обливай. Им в нем привычно.
Вообще-то, хотел писать не про политику, приключения и игры спецслужб. Хотел написать сказку о любви. Добрую такую, как мне бабушка в детстве рассказывала…
Вот только дедушка не бабушка. Доброты у меня маловато…
Так что, что получилось, то получилось.
Дина Рубина
"МАЙН ПИДЖАК ИН ВАЙСЕ КЛЕТКА..."
В ранней юности (а прошла она в Ташкенте, городе, по многим причинам, особом, и когда-нибудь я об этом напишу), варясь в крепком бульоне, настояном на ста четырех национальностях, я была глубоко убеждена, что чувства, реакции и этические посылы всех на свете людей соответствуют более или менее единому образу. Сейчас я понимаю, что Ташкент был уменьшенной моделью того самого плавильного котла, о котором так тоскуют американские и израильские социологи.
Кстати, до последнего времени я была уверена, что ташкентская модель оказалась более удачной, потому что... да Бог знает - почему! Возможно, потому, что речь идет о моих детстве и юности. Вообще, своей "ташкентскости", иначе говоря - провинциальности я перестала стесняться совсем недавно, постепенно осознавая и даже любовно (потому, что запоздало) культивируя в себе теплую поэзию землячества.
Итак, под ташкентским солнцем я была - все мы, дети, были - некой однородной
В первый том Собрания сочинений Генрика Сенкевича (1846-1916) входят его повести и рассказы: "Старый слуга", "Ганя", "Наброски углем", "Комедия ошибок", "В прериях", "Ангел", "Янко-музыкант", "Орсо", "За хлебом", "На маяке", "Встреча в Марипозе", "Бартек-победитель", "Сахем", "Журавли". Перевод с польского: Е. Рифтиной, Е. Карловой, М. Абкиной, Е. Лысенко, Н. Подольской, В. Короленко, И. Добровольской, М. Вальдена, П. Ахромовича. Предисловие и примечания Б. Стахеева.
Лили Суонсон распланировала свою жизнь еще в двенадцать лет: идеальный муж, пышная свадьба, большой дом, четверо детей. Но все планы полетели вверх тормашками: идеальный мужчина бросил ее, причем самым бессовестным образом – прямо перед алтарем, на глазах пяти сотен гостей. Впасть в уныние? Ни за что! Лили решается на отчаянный поступок: пакует чемодан, прыгает в самолет и отправляется в медовый месяц на другой конец света. В одиночку.
И нет худа без добра: если бы мужчина ее мечты и впрямь оказался идеальным, она никогда не попала бы на самую таинственную в мире вечеринку с необычным названием «Пылающая луна».