Библиотека

Олег Тарутин

Белый камень Эрдени
425 страниц
Белый камень Эрдени

Сборник содержит новые произведения фантастики — романы и повести, психологические рассказы и сатирические памфлеты, современные литературные сказка и пародийно-шутливые новеллы. Наиболее крупные произведения сборника — повесть Аркадия и Бориса Стругацких «Жук в муравейнике», роман Георгия Бальдыша «Я убил смерть», повесть Геннадия Николаева «Белый камень Эрдени». Авторы используют фантастический замысел и условный сюжет для раскрытия нравственных проблем, которые ставит перед нами сегодняшняя реальная жизнь.

В мире фантастики и приключений. Выпуск 9. Белый камень Эрдени. 1982 г.
420 страниц
В мире фантастики и приключений. Выпуск 9. Белый камень Эрдени. 1982 г.

Сборник содержит новые произведения фантастики — романы и повести, психологические рассказы и сатирические памфлеты, современные литературные сказка и пародийно-шутливые новеллы. Наиболее крупные произведения сборника — повесть Аркадия и Бориса Стругацких «Жук в муравейнике», роман Георгия Бальдыша «Я убил смерть», повесть Геннадия Николаева «Белый камень Эрдени». Авторы используют фантастический замысел и условный сюжет для раскрытия нравственных проблем, которые ставит перед нами сегодняшняя реальная жизнь.

Межледниковье
Олег Тарутин
128 страниц
Межледниковье

Когда-то в юности, в бодром и развязном стихотворении, начинающемся словами: «Повезет, так доживу до старости, До привычной челюсти вставной…» — я коснулся темы «мемуаров» как почти неизбежного финального взбрыка творчески обессиленного литератора. И себе, грядущему, согбенному годами, я тоже прогнозировал такой бесславный финал. Вот, мол, и я дожил…

«Мне теперь оглядываться мысленно, В памяти отыскивать исток. Мне теперь, почесывая лысину, Подводить свой жизненный итог…»

Самым бездоказательным и даже наглым в этом стишке было то утверждение, что все подобные мемуары, в том числе и грядущие свои с задумчивым покусыванием стила вставными зубами, — я чохом определял как заведомо лживые. В лучшем случае — не намеренно лживые.

Очень путано и многословно я высказывал мысль, которую теперь расшифровываю так. Каждый прожитый миг, осев на дно водоема жизни, неразличимо слипается с пластами минувшего, каменеет с ними во времени.

Даже наиболее значительные факты остаются в этой каменной массе. как ископаемая фауна:

Печатное слово
Олег Тарутин
9 страниц
Печатное слово

Лидия Николаевна! Девочки! Сейчас же прекратите продажу! Катя, верни чек! Верни, говорю! Граждане, Мажахов больше продаваться не будет! Касса, слышите? Тамара Петровна, чеков на Мажахова не выбивать! Тише, граждане! Я в курсе, я знаю, знаю я все… В курсе я, говорю! Это не наша вина, а типографский брак, магазин тут ни при чем! Тем, кто уже выбил чек на Мажахова, деньги сейчас будут возвращены, или же по желанию эти граждане могут приобрести однотомники Чехова и Фета-стоимость обеих книг мажаховская: четыре тридцать семь!

Все это прокричала директриса книжного магазина, силясь перекрыть гвалт и клекот толпы, бурлящей у кассы и у прилавка. Она покраснела от напряжения и на носки привстала, зажимая под мышкой книгу Георгия Мажахова, увесистый оранжево-желтый кирпич.

— У-У-у! — выла и стонала очередь. — Им Чехова с Фетом! А остальным что? Все тут давились! Махинаторы! Комбинаторы! Всем давайте! Мажахова давайте! У-у-у.

— Граждане! — надсаживалась пунцовая директриса. — Я же

Заика из массовки
Олег Тарутин
8 страниц
Заика из массовки

— Стоп! — Режиссер вскинул над головой скрещенные руки. — Сто-оп! Не то! Не верю! Не могу поверить!

Стрекот в небе смолк, плавная стрела опустила наземь оператора. Немолодой и тучный, он досадливо мотнул головой, сплюнул бесслюнно и, достав платок, отер залитое потом лицо, загривок, шею. Там, наверху, за работой он не мог отвлечься на это, а жара была адова. Жара загустевшим стеклом, недвижным стеклянным омутом стояла над киногруппой; ни облачка на поверхности омута, ни тучки.

Ни тенты, ни зонты, ни степлившаяся в бутылках и сифонах вода не спасали киношников от этого пекла. И зевак она давно разогнала.

— Не идет! Не контачит! Холодно! Ужарели вы, что ли? — запальчиво и непоследовательно выкликал режиссер, шагая к главным героям снимаемой сцены. — Ну что это, Юрий Алексеич!.. — развел он руками.

Герои — мужчина и женщина, оборванные и окровавленные, со скрученными за спиной руками, плечом к плечу стоявшие над отверстой могилой, от этой могилы

Вот хоть убей - не знаю
Олег Тарутин
10 страниц
Вот хоть убей - не знаю

I

…Исчез с экрана умница ученый, симпатичный эрудит, постоянно ведущий эту телепередачу, исчез его лобастый оппонент. Под тихую музыку покатились снизу вверх по сизому полю экрана титры.

Кончилась передача.

Возникшая затем на экране женщина-диктор на миг замешкалась, беззвучно шевельнув губами и коснувшись рукою волос неконтролируемым жестом. Взгляд ее, устремленный в пространство, тоже был в этот миг какой-то бесконтрольный и трогательно-человечный.

Видимо, там, у себя в студии, она тоже только что посмотрела эту самую передачу и была в высшей степени поражена.

Но диктор — человек служивый и опытный, — уже самое малое время спустя овладев собой, звучным голосом посулила «уважаемым телезрителям» следующее в программе зрелище, улыбнулась и исчезла.

И опять было зазвучала музыка и покатилась по экрану первая шеренга новых титров, но кто-то поспешно метнулся к телевизору. Кнопка щелкнула, и, высверкнув яркой звездочкой, экран погас.

— Да-а… — протянули в полутьме комнаты. — Как это они — все по полочкам…

В мире фантастики и приключений. Выпуск 10. Меньше - больше. 1988 г.
576 страниц
В мире фантастики и приключений. Выпуск 10. Меньше - больше. 1988 г.

В очередной сборник фантастики ленинградских писателей входят повести и рассказы, в которых подняты проблемы развития человеческого общества в будущем, защиты окружающей среды, общения с внеземным разумом, раскрытия неограниченных возможностей человеческого мозга.

Старуха с лорнетом
Олег Тарутин
22 страниц
Старуха с лорнетом

I

Ровно в четверть восьмого, не в половине, как вчера, и не в двадцать минут, как обычно, Борис Митрохин, отжав замок, толкнул плечом дверь своей однокомнатной кооперативной квартиры и бодро выскочил на лестничную площадку. Черта с два! Не тут-то было! Как вчера, как позавчера, как всю эту распроклятую неделю подряд, лязгнув замком, одновременно приоткрылась и выпустила соседа смежная по площадке дверь. «Вот гусь… — в полной растерянности подумал Митрохин. — Да ведь он меня караулит. Ну сейчас добавит он мне бодрости!»

— А я ведь и опять в жилконтору могу! — с ходу начал сосед-смежник. — Что ж, думаешь, управы не найду на тебя да на кобеля твоего, а? То джазом рычал, теперь кобелем гавкаешь? Вот выкинем тебя отсюда вместе с твоей живностью да с музыкой! Сказать тебе, где я работал? Сказать, а? Ишь, вырядился! — с обличающим сарказмом завертел он пальцами перед джинсами и спортивной сумкой Митрохина. — Пижон! Низкопоклонник перед