Павел Асс
— Эй, козел, дай закурить! — послышалось сзади, и Витя оглянулся. Его догоняли четверо здоровенных парней.
«Гопники,» — подумал Витя и, ответив:
— Не курю, — прибавил шаг.
— Тогда дай рубль до понедельника! — не отставали гопники.
— Нету денег! — соврал Витя и побежал.
— Стой! Куда! — припустили за ним гопники.
Витя на бегу вытащил из кармана лимонку и, не оглядываясь, бросил назад, и тут же нырнул в кювет, прижавшись к сырой, пахнущей осенью земле.
Рвануло.
Витя вылез из канавы и, не задерживаясь, пошагал дальше.
— Сволочи, — думал он вслух, на ходу очищая пиджак от грязи. — Такую отличную гранату испортил…
На Красной площади неподалеку от мавзолея вождя пролетариата стоял литератор Дамкин и торговал сушеным урюком. Вокруг литератора ходили возмущенные до глубины души менты, но придраться к Дамкину не смели, поскольку у того было разрешение Моссовета, нарисованное художником Бронштейном.
Урюк был вкусный, и к Дамкину выстроилась огромная очередь.
— Товарищи! Мешок большой, всем хватит! — надрывался литератор, но жадные покупатели, имевшие богатый опыт жизни в Советской стране, не верили, что хватит всем, толкались, дрались и кричали:
— Один стакан в руки! И пусть визитки предъявляют! А то понаехало тут мешочников!
Очередь в мавзолей быстро убавилась до двух человек охранников, стерегущих чучело Ленина, — да и те не стояли по стойке смирно, а переминались с ноги на ногу — уж больно им, видно, хотелось урюка! А в мавзолее Ленина, как известно, урюком не кормят.
К Дамкину, расталкивая толпу покупателей, подошел литератор Стрекозов.
— Куда без очереди?! — заорали в толпе, сотнями ненавидящих взглядов
В последнее время у литератора Дамкина обнаружилось новое хобби: как только у него появлялись хоть какие-нибудь деньги, он покупал килограмм чего-либо, причем, подлец! выбирал чего подороже — то изюм, то грецкие орехи — и кормил голубей.
— Совсем Дамкин съехал, — жаловался его соавтор литератор Стрекозов.
— Я же не виноват, что я добрый и люблю голубей! — возражал Дамкин. — А им тоже кушать хочется.
— Вот и корми их хлебом! Так ведь нет! Ты всякую фигню подороже покупаешь!
— Ну ты и жадина, Стрекозов, — удивился Дамкин. — А если тебя только хлебом кормить и больше не давать ни пива, ни воблы? Жадина-баранина!
— Сам ты задница говяжья! — обиделся Стрекозов. — На что я пива куплю, когда ты все наши деньги на этих мерзких голубей перевел?!
— Ты ничего не понимаешь! — молвил Дамкин, рассыпая по асфальту килограмм тыквенных семечек. — А еще литератор! Посмотри, ведь это же почти как люди! Вот этот с перебитой ногой —
Юмористического роман повествует об удивительных похождениях штандартенфюрера СС фон Штирлица во время войны, далеко не похожих на приключения его в фильме «Семнадцать мгновений весны», и иных произведениях старого, доброго времени.
Юмористический роман повествует об удивительных похождениях штандартенфюрера СС фон Штирлица во время войны, далеко не похожих на приключения его в фильме «Семнадцать мгновений весны», и иных произведениях старого, доброго времени…
Павел Асс
Петрович
Из серии "Русские в Америке"
Небритый мужчина в спецовке, заляпанной машинным маслом, зашел в зоомагазин и наклонился над прилавком, разглядывая разложенные под стеклом товары.
- Что-нибудь угодно? - любезно спросил продавец.
- Мне бы таких белых червячков, - сказал покупатель с акцентом, - по-русски они называются "опарыши", а как по-американски, я не в курсе!
- О! Не волнуйтесь, у нас есть то, что вам нужно! - продавец ловким жестом достал коробку, где шевелилась живая масса опарышей. - Они?
- Ага! Точно, они!
- Вам сколько?
- А вы как, килограммами продаете?
- Как вам будет угодно, хоть килограммами, хоть поштучно.
- Тогда мне вот в эту коробочку, - небритый достал из кармана спичечный коробок и протянул продавцу. - Сколько это будет стоить?
- Двадцать центов.
Мужчина уплатил двадцать центов, сунул коробочку в карман и вышел на улицу.
Через два часа этот же
Сенсационный роман всех времён и народов, состоящий из девяти книг («Как размножаются ёжики», «Операция «Шнапс», «Конец императора кукурузы», «Корейский вопрос», «Шпион, который любил тушёнку», «Вторая молодость», «Штурм Татуина», «Губернатор пятьдесят первого штата», «Вперед в будущее») повествует об удивительных похождениях штандартенфюрера СС фон Штирлица во время и после войны, далеко не похожих на приключения его в фильме «Семнадцать мгновений весны», и иных произведениях старого, доброго времени…
Восьмое издание юмористического романа, состоящего из девяти книг ("Как размножаются ежики", "Операция «Шнапс», "Конец императора Кукурузы", "Корейский вопрос", "Шпион, который любил тушенку", "Вторая молодость", "Штурм Татуина", "Губернатор пятьдесят первого штата", "Вперед в прошлое") повествует об удивительных похождениях штандартенфюрера СС фон Штирлица во время войны, далеко не похожих на приключения его в фильме "Семнадцать мгновений весны", и иных произведениях старого, доброго времени…
Юмористический роман повествует об удивительных похождениях штандартенфюрера СС фон Штирлица во время войны, далеко не похожих на приключения его в фильме «Семнадцать мгновений весны», и иных произведениях старого, доброго времени…
Большой Баобаб шелестел листочками и тихо напевал любимую песню волшебника Бука. Бук очень любил это тихое качание ветвями, эти арии вечнозеленых листьев, которые простому человеку не слышны, а вот волшебники, хотя и не все, слышать могут. Бук попытался изобразить чириканье воробья, однако это у него не получилось. Сегодня он был не в голосе.
— И почему я не воробушек? — подумал Бук. — Прыгал бы себе на ветке, и никаких забот.
Вздохнув, волшебник достал сборник сказок, где упоминалось о его родственниках, и которые он часто перечитывал, хотя знал почти наизусть. Волшебник Бук был очень добрым волшебником, даже слишком добрым, как считали некоторые злодеи, поэтому он и любил добрые сказки. Открыв на первой попавшейся странице, Бук углубился в книгу.
В сказке происходили разные замечательные события, храбрые рыцари убивали глупых негодяев и спасали прекрасных дам. По традиции, все дело кончалось свадьбой, где перепившиеся гости поглощали в огромных количествах барашков, поросят,