С. Абрамов

Вечная молодость для большинства не более чем недостижимая и прекрасная мечта. Но для Мириам Блейлок бессмертие – вечное проклятие, ибо оно связано со страхом перед одиночеством и неутолимой жаждой крови, имя которой – Голод.

Недавно, просматривая «Старые годы», я снова перечитал статью о художнике Федоре Калмыке, который в Карлсруэ сделался придворным живописцем баденских герцогов. И захотелось рассказать о другом калмыке — он мог бы стать личным живописцем папы римского, а при русском дворе императора Николая I его лишили громкого титула «русского Рафаэля».

Окунемся в старину. Однажды калмыцкая орда, населявшая приволжские степи, вдруг стронулась со своих кочевий в сторону далекой страны Джунгарии. Екатерина II послала за ордой погоню, и в 1776 году казаки нашли в покинутом улусе плачущего мальчика в желтых сапожках. Кто он такой, не выяснили. Сироту отправили в Московский Воспитательный дом, где его крестили, он стал писаться Алексеем Егоровичем Егоровым. Мальчик подрос, а тогда не было дурной привычки спрашивать: кем, миленький, стать хочешь? Детей, воспитанных на казенный счет, строили по ранжиру: ты — в музыканты, тебя — в сапожники, ты ступай в балет, а тебя — в повара…

Доктор Аврана Керн проводит эксперимент по наделению животных разумом. Терраформированная планета должна стать домом для обезьян, с которыми спустя века Керн мечтает говорить как с равными. Но по Земле и ее колониям прокатывается война. Эксперимент и его наблюдатель отрезаны от всех. Через две тысячи лет на сигнал бедствия Керн прилетает корабль-ковчег с остатками человечества. Мир Керн его последняя надежда. Кажется, пропасть непонимания между последними людьми и экспериментальным видом непреодолима, ведь разум обрели не обезьяны, а совсем другой вид.

ГИППОПОПОЭМА

Стихи для бывших детей и будущих взрослых

В семье у знакомого

Гиппопотама

Есть Гиппопопапа

И Гиппопомама.

Но вот в чем вопрос,

И достаточно тонкий:

А где остальные

Гиппопопотомки?

Спросить — неудобно,

Звонить — неприлично,

И все это очень

Гиппопотетично...

И хоть не исчерпана

Данная тема,

Кончается

Гиппопопопопоэма.

Спокойной походкой

Идет по перрону

С большим чемоданом

Большая Ворона.

А рядом с Вороной,

Чуть дальше и сбоку,

Ее провожает

На поезд Сорока

И все б это было

Совсем хорошо,

Если б их поезд

Куда-нибудь шел.

Всю ночь,

С темноты до рассвета,

На ветке

Сидела Сова.

И песню

Сложила про это.

А утром

Забыла слова.

Семейство Слонов

Перепугано насмерть —

Слоненок простужен:

И кашель, и насморк.

Лекарства достали,

Компрессы готовы,

Но где продается

Платок хоботовый?

По Борнео и Ямайке

Ходит Слон

В трусах и

Юность орков сгорает на полях сражений. Им плевать на вымпелы и штандарты вельмож, потому что они всегда бьются лишь за свою честь. Но что выберут бесстрашные воины, когда честь и присяга окажутся на разных чашах весов, а верность долгу станет противоречить верности клану? Наступает время решающей битвы, время, когда оркам придется принимать решение.

Роман известного советского прозаика, драматурга, публициста Александра Борисовича Чаковского — масштабное, многоплановое произведение, посвященное событиям и последствиям Второй мировой войны. В его основе — Потсдамская конференция глав государств-победителей 1945 года. Автор использует огромный документальный материал, анализирует и обобщает многообразные исторические факты и создает портреты известных политических деятелей — Сталина, Черчилля, Трумэна. Одноименный фильм был снят в 1984 году, режиссер Евгений Матвеев, в главных ролях: Александр Михайлов, Андрей Миронов, Наталья Вавилова.

Глава 1

«Придет время, когда ты решишь, что все кончено. Тут-то все и начнется».

Так говорил мне отец, когда я еще был ребенком. Тогда среди оголенных почерневших деревьев бродил раскаленный сухой ветер, и мы боялись, что леса загорятся, и нам пришлось бы уходить.

Мы бросили в землю зерна, но дождь не шел уже несколько недель. Мы соскребали остатки муки со дна бочонка и варили кофе из бобов. Мы потеряли наших лучших коров, а оставшиеся в живых так исхудали, что у них можно было сосчитать все ребра.

Два года назад папа приказал нам копать колодец.

— Папа, — спросил я тогда, — зачем тебе колодец? Вон там ручей, а еще на нашем пастбище бьют три родника. Зачем заниматься ненужной работой?

Он вскинул голову, посмотрел мне прямо в глаза и повторил:

— Копай колодец.

И мы стали копать.

Все, конечно, ворчали, но уж если папа сказал, то оставалось только подчиниться. И

Через четверть века после развода первый муж Сьюзен присылает ей по почте рукопись своего первого романа. Сьюзен никогда не верила в талант Эдварда, который в юности мечтал посвятить себя писательству, но стал в итоге страховым агентом. Однако она принимается читать, и роман неожиданно ее захватывает. Он полон намеков и загадок, адресованных непосредственно ей. Читая, она заново осмысляет отношения с Эдвардом, свой новый брак и, по сути, всю свою жизнь.

Эта четвертая по счету книга американца Остина Райта, автора семи романов и нескольких эссе, вышла двадцать лет назад. Но настоящую славу она принесла Райту уже посмертно, в 2010 году, когда ее переиздали в Англии. Восторженные отклики прессы и читательский успех заново открыли миру великолепного писателя, мастера стиля и захватывающей сюжетной интриги.