Сергей Астахов
Легенды древних народов учили и предостерегали потомков, но чему научится сталкер, услышавший одну из бесчисленных легенд Зоны? Неужели остепенится и, плюнув на проклятую землю, уйдёт восвояси? Как подсказывает опыт старожилов - нет. Даже уходившие вскоре возвращались, не в силах противиться притягательному блеску славы, затмевающему сознание туману алчности и ставящей на колени воле Зоны. Все истории начинаются одинаково: человек приходит сюда в поисках осуществления своих желаний, но в итоге становится марионеткой в руках Всезнающей и Вездесущей. Разнится лишь конец. Кто-то безвестно сгинет на просторах аномальных полей, кишащих мутантами, а кто-то уйдёт с достоинством, до последнего храня в сердце неписанные законы сталкерского братства. В его глазах застынет вызов неодолимой силе, вершащей судьбы подобных ему. Всё что останется после него - ещё одна Легенда Зоны.
Советуем почитать
Недавно, просматривая «Старые годы», я снова перечитал статью о художнике Федоре Калмыке, который в Карлсруэ сделался придворным живописцем баденских герцогов. И захотелось рассказать о другом калмыке — он мог бы стать личным живописцем папы римского, а при русском дворе императора Николая I его лишили громкого титула «русского Рафаэля».
Окунемся в старину. Однажды калмыцкая орда, населявшая приволжские степи, вдруг стронулась со своих кочевий в сторону далекой страны Джунгарии. Екатерина II послала за ордой погоню, и в 1776 году казаки нашли в покинутом улусе плачущего мальчика в желтых сапожках. Кто он такой, не выяснили. Сироту отправили в Московский Воспитательный дом, где его крестили, он стал писаться Алексеем Егоровичем Егоровым. Мальчик подрос, а тогда не было дурной привычки спрашивать: кем, миленький, стать хочешь? Детей, воспитанных на казенный счет, строили по ранжиру: ты — в музыканты, тебя — в сапожники, ты ступай в балет, а тебя — в повара…
Элизабет Страут сравнивали с Джоном Чивером, называли «Ричардом Йейтсом в юбке» и даже «американским Чеховым»; она публиковалась в «Нью-Йоркере» и в журнале Опры Уинфри «О: The Oprah Magazine», неизменно входила в списки бестселлеров но обе стороны Атлантики и становилась финалистом престижных литературных премий PEN/Faulkner и Orange Prize, а предлагающаяся вашему вниманию «Оливия Киттеридж» была награждена Пулицеровской премией, а также испанской премией Llibreter и итальянской премией Bancarella. Великолепный язык, колоритные типажи, неослабевающее психологическое напряжение обеспечили этой книге заслуженный успех. Основная идея здесь обманчиво проста: все люди разные, далеко не все они приятны, но все достойны сострадания, и, кроме того, нет ничего интереснее, чем судьбы окружающих и истории, которые с ними происходят. Заглавная героиня этих тринадцати сплетающихся в единое сюжетное полотно эпизодов, учительница-пенсионерка с ее тиранической любовью к ближним, неизбежно напомнит российскому читателю другую властную бабушку — из книги П. Санаева «Похороните меня за плинтусом».
Статья известного историка Ю. Г. Алексеева посвящена битве на Шелони в 1471 г.
Юную королеву Талии похищают по пути на ее же свадьбу. Таинственный, опасный и невероятно притягательный мужчина прячет ее в пустыне, а жених, шейх маленькой страны на Аравийском полуострове, почему-то не спешит на помощь. Но как же свадьба? Ведь если ее не будет, королева рискует лишиться своей короны…
Бесправной сиротой жила Забава в доме у родственников. А потом в один день взяли ее в полон неласковые гости из далеких земель, нартвеги. Выкрали прямо с берега озера, вместе с двоюродной сестрой, Красавой — да и повезли через море, в подарок ярлу Харальду, зверю в человечьей шкуре.
Только ярл и сам не знал, что за дар ему достался…
Через десять лет после предыдущей книги. Места другие. Герои другие. Мир тот же. Но сильно изменился. На самом Кверте, естественно. В бюрократических организациях типа Совета Миров ничего меняться не может в принципе. Сколько их дерьмом не обливай. Им в нем привычно.
Вообще-то, хотел писать не про политику, приключения и игры спецслужб. Хотел написать сказку о любви. Добрую такую, как мне бабушка в детстве рассказывала…
Вот только дедушка не бабушка. Доброты у меня маловато…
Так что, что получилось, то получилось.
Вот мир, которым правит магия. Здесь живут люди, гномы, эльфы, драконы — очень хочется добавить «и их родственники». Но на самом деле здесь живут герои, маги — и, что самое страшное — алхимики…
Все мы видели его и видим почти каждый день. Мы не обращаем на него внимания, снова и снова проходим мимо того места, где он лежит, и не задумываемся о нем, словно он и должен там лежать, словно он — неотъемлемая принадлежность нашей жизни. Я говорю о Линдгрене, человеке с отсохшими ногами, который ползает по улицам и бульварам, отталкиваясь от земли руками в кожаных рукавицах; ноги его тоже обшиты кожей. Лицо с короткой бородкой отмечено страданием, которого не в силах выразить маленькие, покорные глаза. Все мы встречали его и встречаем его постоянно, мы привыкли к нему и не замечаем его, будто он — частица нас самих. Мимоходом суем мы монету в его высохшую руку — ему ведь тоже нужно жить.
Но все почти знают об этом старике только то, что он существует на свете. Поэтому я расскажу все, что мне известно о нем.
Я часто останавливался