Сергей Долгов

Герой этой книги был самым читаемым и одним из самых преуспевающих английских писателей XX века. Притом что жизнь он вел вполне упорядоченную и даже размеренную, она оказалась довольно яркой и насыщенной, в ней было всего очень много — много друзей и знакомых, много любовных историй, много путешествий, много творчества. Про таких, как он, говорят — self-made man — человек, который сделал себя сам. Прежде, чем стать писателем, Моэм работал врачом, участвовал в Первой мировой войне, а снискав славу на литературном поприще, попробовал себя в роли резидента британской разведки, в этом качестве ему даже довелось поработать в России в 1917 году. Книги и пьесы Сомерсета Моэма очень популярны и в наши дни. В Приложении к биографии талантливого английского писателя и драматурга представлены путевые очерки Моэма, еще не публиковавшиеся на русском языке и переведенные автором книги.

Опытный врач-хирург научит вас грамотно действовать в экстремальных и обычных житейских ситуациях. Вы узнаете, как оказать первую помощь при ранениях, обморожениях, ушибах и других травмах; вылечить гнойные раны; в короткие сроки вернуться к нормальной жизни после операции; овладеть искусством самодиагностики, чтобы вовремя распознавать тревожные сигналы собственного тела.

Автор поделится с вами секретами писаных и неписаных правил внутри-больничного быта: подскажет, что надо брать с собой в стационар, как вести себя во время лечения и после него; даст 1000 полезных медицинских советов.

Он бездушная машина, ему чужды жалость и сострадание. Он не отпустит меня. всего лишь инструмент в его руках. Он считаем меня своей собственность. Мне, дуре, казалось, что все, что между нами происходило по любви, но оказалось все иначе. Мои ожидания – это мои иллюзии, и моего будущего мужа они трогают.

Введите сюда краткую аннотацию

Первый том восьмитомного собрания сочинений заслуженного деятеля искусств, лауреата Государственной премии РСФСР, известного советского писателя Юлиана Семенова включает произведения, посвященные началу трудного пути советского разведчика — чекиста М. М. Исаева-Штирлица.

Для широкого круга читателей.

Когда возникает угроза жизни ребенку, близкие готовы пойти на все. Вот и Никите Зимину пришлось ради внучки друга отправиться, как в той сказке, незнамо куда в поисках неизвестно чего. И чудеса на этом не закончились. Из родной Земли, проездом через Запределье… да в магический мир Беловодье — туда, где в великом Нью-Китеж-граде живут маги, творящие настоящее волшебство. Увы, великим чародеем Никите стать было не суждено, но и на мага-пустышку нашлись свои покупатели, да такие ярые, что пришлось становиться станционным смотрителем и сбегать от недоброжелателей на внешку, пугающую даже обывателей магического города. Все бы ничего, только за хлипким забором станции живут такие соседи, что от одной мысли о более близком знакомстве с ними в дрожь бросает.

Через десять лет после предыдущей книги. Места другие. Герои другие. Мир тот же. Но сильно изменился. На самом Кверте, естественно. В бюрократических организациях типа Совета Миров ничего меняться не может в принципе. Сколько их дерьмом не обливай. Им в нем привычно.

Вообще-то, хотел писать не про политику, приключения и игры спецслужб. Хотел написать сказку о любви. Добрую такую, как мне бабушка в детстве рассказывала…

Вот только дедушка не бабушка. Доброты у меня маловато…

Так что, что получилось, то получилось.

Каждое воскресенье, получив увольнительную, два молоденьких солдатика отправлялись на прогулку.

Выйдя из казармы, они сворачивали вправо и быстро, широко шагая, словно были в строю, шли по улицам Курбевуа; но едва только городские дома оставались позади, они уже много медленнее продолжали путь по пыльному, голому шоссе, которое ведет в Безон.

Низкорослые, худые, они путались в своих слишком длинных шинелях, рукава которых закрывали им кисти рук, и тонули в красных штанах, таких просторных, что приходилось расставлять ноги, если надо было ускорить шаг. Под высокими, жесткими киверами трудно было разглядеть их жалкие, изможденные лица, простодушные лица бретонцев, светившиеся почти животным простодушием, и кроткие, спокойные, голубые глаза.

Дорогой они никогда не разговаривали, а шли себе и шли, занятые одной и той же мыслью, которая заменяла им беседу, ибо они отыскали на опушке леса Шампиу местечко, напоминавшее им родной край, и чувствовали себя хорошо только там.

На перекрестке дорог, что