Сергей Васильев
Во второй том серии «Русская советская лирика» вошли стихи, написанные русскими поэтами в период 1930–1940 гг.
Предлагаемая читателю антология — по сути первое издание лирики 30-х годов XX века — несомненно, поможет опровергнуть скептические мнения о поэзии того периода. Включенные в том стихи — лишь небольшая часть творческого наследия поэтов довоенных лет.
Фантастика — пожалуй, единственный жанр, интерес к которому неизменно силен во всем мире. Люди всегда пытались угадать будущее или просто мечтали — и в этом причина успеха фантастической литературы.
Представленные рассказы — именно русская фантастика. Многие авторы этого сборника — дебютанты, но все они — победители конкурса, организованного независимыми экспертами.
Иннокентий Рудницкий, простой российский гений, создал устройство мгновенной связи, но последствия этого эпохального изобретения оказались самыми неожиданными…
Они живут на Земле. В каком-то смысле они наши потомки, хотя ничего общего они с нами не имеют. Круглые, металлические, почти бессмертные, они любят, страдают, сражаются. Кто же мог предсказать, что археологические древности, которые остались от нашей цивилизации, окажутся для этих кругляшей столь опасными?..
Гноил задушил свою жену. Аммониты едва дождались, пока нефелим перестанет подавать признаки жизни, чтобы наброситься и растерзать лишенную панциря плоть. Но для Гноила ничего еще не кончилось. Бдительный гебарим, как ангел Господень, спустился с зыбких небес, чтобы напоминать убийце о его преступлении…
Василий Головачёв, Андрей Дашков, Степан Вартанов, Игорь Вереснев, Юлия Зонис и другие в ежегодном сборнике, выпускаемом по итогам Крымского фестиваля фантастики «Созвездие Аю‑Даг»!
Далеко не на каждый вопрос можно найти ответ. С другой стороны есть вопросы, ответов на которые бесчисленное множество, причем ни один из них нельзя назвать окончательным. Квартирный вопрос — как раз из таких. Люди начали отвечать на него в незапамятные времена, отвечают до сих пор и едва ли скоро завершат этот процесс.
В этой книге собраны шестнадцать совершенно необычных ответов — шестнадцать фантастических рассказов, посвященных той или иной стороне квартирного вопроса. Вчера, сегодня, и, конечно же, завтра…
Историческая драма и политический детектив. Отечество и граждане в новейшей истории, их отношения на сломе эпох 1985–2020. "Родина — это не поля и березки, не отметка в паспорте, а люди, которые считают тебя здесь своим." — слова главного героя…
Развязка. Что может сделать человек, имеющий опыт государственного строительства и выживший в жесточайших условиях гражданской войны и борьбы за власть в начале ХХ века, когда обличье плюшевого Никки скрывает стальную хватку первого генсека ВКП(б)…
А что, если вместо Николая Второго оказался бы Сталин? Продолжение.
Третья книга из серии "Император из Стали".
"А что, если бы на срезе веков вместо Николая II во главе империи оказался бы Сталин?".
Александр Башлачёв — большой русский поэт. 27 мая 2010 ему исполнилось бы 50 лет, но он ушел из жизни, когда ему было 27, оставив миру чуть более 60 песен. В книгу вошли исследования творчества А. Башлачёва. Авторы — писатель, журналист, литературоведы — анализируют творчество поэта, определяя его место в русской литературе.
Издательство и авторский коллектив выражают благодарность Е. Н. Башлачёвой за помощь в подготовке книги и за доступ к материалам семейного архива.
А что было бы, если бы на месте Николая II вдруг оказался Сталин?
О людях роман. О том, что люди не меняются, даже если строят Центральную реперную станцию в далеком космосе.
Нелли
Я вспомнил мою последнюю собеседницу. Звали ее Лия. Вот уж кто был изумительно самоуверен, самодоволен и циничен. Сидя на пластмассовом стуле, она умудрилась расположиться на нем, как на антикварном кресле времен какого-нибудь Людовика. Закинув ногу на ногу, Лия демонстрировала мне свои новые туфельки, — где она их только достала на станции! — желая возвыситься над соперницами, а пуще всего надо мной.
Сам ее взгляд был оценивающим, с некоторым снисхождением: дескать, видишь, лопух, какая девушка для тебя пришла, а ты до сих пор ничего не сделал для нее.
К слову, я и не собирался. Просто пока она цедила сквозь плотно сжатые, ярко накрашенные, искривленные в гримасе отвращения губки ядовитые слова, я размышлял.
Этих бредней, что она тут провозглашала, я наслушался досыта. Чуть ли не каждый день в обеденный перерыв за мой столик подсаживалась одна из таких девиц. Я так и не выяснил — заключали они между собой