Библиотека

Виктор Гончаров

Долина смерти (Искатели детрюита)
116 страниц
Долина смерти (Искатели детрюита)

«Долина Смерти» загадочного В. Гончарова (1925) — классический роман в жанре «красного Пинкертона». Хладнокровный английский шпион, дьякон-расстрига, «контрик»-гипнотизер и его подпольная армия, сумасшедший изобретатель и супермен-рабфаковец с удостоверением чекиста и револьвером в кармане — вся эта пестрая компания охотится в романе за фантастическим и смертоносным веществом, переживая по пути головокружительные приключения.

Долина смерти. Век гигантов
245 страниц
Долина смерти. Век гигантов

Виктор Алексеевич Гончаров — русский поэт, яркий писатель-фантаст. О его жизненном пути известно крайне мало, а творческий век был недолог: все знаменитые произведения, которые и вошли в предлагаемое издание, были напечатаны в течение всего нескольких лет, в 20-е годы ХХ века. Тем не менее можно смело утверждать, что Гончаров был одним из начинателей традиций советской научной фантастики.

В книгу входят два фантастических романа «Век гигантов» — история про то, как фабзавук Николка из-за фокусов ученого-медика Скальпеля попал в гости к первобытному человеку и роман приключений «Долина смерти».

Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет
67 страниц
Поэзия периода Великой Отечественной войны и первых послевоенных лет

В этот сборник вошли стихотворения поэтов нескольких поколений, ибо с первых дней войны вся советская поэзия вступила на солдатскую дорогу. От Демьяна Бедного до самых юных, от тех, которые уже обрели славу, до тех, которых она еще ждала. Все они стали воинами, проявили себя как истинные патриоты социалистической Отчизны, кровно связанные с народом. Именно поэтому голос их музы, как сказал наш великий русский поэт, «звучал как колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных».

Советуем почитать

Проникновение
202 страниц
Проникновение

Тысячелетие фьорды были отделены от мира людей стеной непроницаемого тумана. Потерянные земли, попасть в которые невозможно. Ученые всего мира могли лишь мечтать об экспедиции к этим загадочным берегам. И как же повезло мне, антропологу Оливии Орвей, попасть в первую исследовательскую группу к фьордам! Или… не повезло? Ведь за туманом нас ждет неизвестность, пугающие загадки и ильхи — варвары, о которых мы ничего не знаем. Даже того, кем они являются на самом деле.

Обещания
85 страниц
Обещания

Джаред Томас всю жизнь прожил в маленьком городке Кода, штат Колорадо, и давно уже отчаялся наладить личную жизнь — кроме него, в округе проживает единственный гей — школьный учитель вдвое старше его.

Так продолжается до тех пор, пока в его жизнь не входит Мэтт Ричардс, поступивший на службу в муниципальный полицейский департамент. У них сразу завязывается дружба, но все чаще кроме дружбы в их отношениях проскальзывает нечто большее.

Удастся ли Джареду убедить Мэтта преодолеть неприятие семьи и коллег и использовать свой шанс на счастье?

Стрекоза и муравей
Уильям Моэм
3 страниц
Стрекоза и муравей

Когда я был маленьким, меня заставляли учить наизусть басни Лафонтена, и мораль каждой мне тщательно растолковывали. Была среди них «Стрекоза и муравей», из которой юные умы почерпывают полезнейший вывод: в нашем несовершенном мире трудолюбие вознаграждается, а легкомыслие карается. В этой превосходнейшей басне (прошу прощения за пересказ того, что известно всем, как несколько опрометчиво требует признать вежливость) муравей усердно трудится все лето, собирая запасы на зиму, а стрекоза сидит себе на листочке под солнышком и распевает песенки. Наступает зима, муравей обеспечен всем необходимым, но у стрекозы кладовая пуста. Она отправляется к муравью и просит дать ей еды. И получает от муравья ответ, ставший классическим:

«— Да работала ль ты в лето?

— Я без души лето целое все пела.

— Ты все пела? Это дело: так поди же попляши!»

Думаю, дело было не в извращенности моего ума, а просто в детской непоследовательности — ведь нравственное чувство детству чуждо, — но

Просто мы разучились прощать
Александра Соколова
73 страниц
Просто мы разучились прощать

Часть 1

С чего всё началось? Я не знаю…

Ты просто появилась в моей жизни. Вошла в неё без стука, без звонка – так, как ты обычно делала всё и всегда. Непредсказуемая. Удивительная. Честная. Жестокая. Открытая. Смешная. Злая. Глупая. Ты всегда была для меня закрытой книгой.

Почему закрытой? Я не понимала тебя. Не понимала твоих поступков, твоих слов, твоих выставленных среди зимы на ледяной балкон цветов, твоих глаз, сияющих сквозь темные очки в неосвещенном помещении. Твоих рук, принадлежащих всем. И твоей души, не принадлежавшей никому.

Ты очень долго шла ко мне. А я к тебе. Слишком многим были наполнены эти годы. Но я ни о чем не жалею.

Ни о слезах, пролитых в никуда, ни о телефонных трубках, изгрызенных зубами, ни об изрезанных ножницами венах, ни о боли которая словно вторая оболочка однажды вросла в мое сердце.

Я жалею только об одном: о том, что

Правила убийцы
198 страниц
Правила убийцы

Убийца безжалостен и изобретателен. Он превращает каждое убийство в изощренную игру. Этот человек прекрасно осознает, что его нельзя назвать вполне нормальным, но это его даже устраивает. Он вывел для себя некие правила — правила убийцы — и оставляет на каждой жертве записку с очередным правилом, подписываясь кличкой Бешеный. Однако детектив Лукас Дэвенпорт не уступает ему по части изобретательности. Он навязывает убийце свою собственную игру, в которой может быть только один победитель. «Правила убийцы» — первый роман из серии супербестселлеров о детективе Лукасе Дэвенпорте.

Расследования Берковича 12 [сборник]
57 страниц
Расследования Берковича 12 [сборник]

Сборник отличных, остросюжетных и действительно интересных рассказов, публиковавшихся в разные годы в периодической печати Израиля. Все эти произведения вышли из-под пера признанного мастера, известного в России преимущественно в жанре фантастики. Однако П.Амнуэль немало сделал и на ниве детектива.

Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена
579 страниц
Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена

Шедевром Стерна безоговорочно признан «Тристрам Шенди» (Life and Opinions of Tristram Shandy, Gentleman). На первый взгляд роман представляется хаотической мешаниной занятных и драматических сцен, мастерски очерченных характеров, разнообразных сатирических выпадов и ярких, остроумных высказываний вперемежку с многочисленными типографскими трюками (указующие пальцы на полях, зачерненная («траурная») страница, обилие многозначительных курсивов). Рассказ постоянно уходит в сторону, перебивается забавными и порою рискованными историями, каковые щедро доставляет широкая начитанность автора. Отступления составляют ярчайшую примету «шендианского» стиля, объявляющего себя свободным от традиций и порядка. Критика (прежде всего С.Джонсон) резко осудила писательский произвол Стерна. На деле же план произведения был продуман и составлен куда более внимательно, чем казалось современникам и позднейшим викторианским критикам. «Писание книг, когда оно делается умело, – говорил Стерн, – равносильно беседе», и, рассказывая «историю», он следовал логике живого, содержательного «разговора» с читателем. Подходящее психологическое обоснование он нашел в учении Дж.Локка об ассоциации идей. Помимо разумно постигаемой связи идей и представлений, отмечал Локк, бывают их иррациональные связи (таковы суеверия). Стерн разбивал крупные временные отрезки на фрагменты, которые затем переставлял, сообразуясь с умонастроением своих персонажей, от этого его произведение – «отступательное, но и поступательное в одно и то же время».

Герой романа Тристрам – вовсе не центральный персонаж, поскольку вплоть до третьего тома он пребывает в зародышевом состоянии, затем, в период раннего детства, возникает на страницах от случая к случаю, а завершающая часть книги посвящена ухаживанию его дядюшки Тоби Шенди за вдовой Водмен, вообще имевшему место за несколько лет до рождения Тристрама. «Мнения» же, упомянутые в заголовке романа, по большинству принадлежат Вальтеру Шенди, отцу Тристрама, и дядюшке Тоби. Любящие братья, они в то же время не понимают друг друга, поскольку Вальтер постоянно уходит в туманное теоретизирование, козыряя древними авторитетами, а не склонный к философии Тоби думает только о военных кампаниях.

Читатели-современники объединяли Стерна с Рабле и Сервантесом, которым он открыто следовал, а позже выяснилось, что он был предвестником таких писателей, как Дж.Джойс, Вирджиния Вулф и У.Фолкнер, с их методом «потока сознания».