Виктор Мамонтов
Советуем почитать
Очаровательную «светскую львицу» Фаб Сомервиль настигла страстная любовь к неотразимому тренеру Дэну Кэйлбоу. Казалось бы, до счастья просто подать рукой. Однако трагедия, омрачившая прошлое Фэб, заставляет ее отчаянно противостоять вспыхнувшему чувству. Но Дэн не жалеет усилий, чтобы заставить возлюбленную понять, что сила подлинной страсти сметает любые преграды…
ГОД НАЗАД Алекс Таун погиб в автокатастрофе.
МЕСЯЦ НАЗАД мать заметила его в уличной толпе.
НЕДЕЛЮ НАЗАД специалист по поискам пропавших людей Дэвид Рейкер взялся за дело Алекса.
Смертельная ошибка!
Ошибка, о которой Дэвиду придется очень сильно пожалеть.
Потому что есть нечто ГОРАЗДО СТРАШНЕЕ смерти…
Эпоха Интернета в прошлом. Не осталось государств и границ. Городов больше нет. Есть лишь ОСТРОГИ — могучие оборонные сооружения, пока ещё способные защитить последних выживших на Земле людей.
Цивилизация держится на волоске, проблем более чем достаточно. Так зачем всем понадобился Данила Сташев, обычный доставщик, судьба которого — поддерживать связь между острогами? Какая роль отведена ему в последнем акте Апокалипсиса?
1
У меня были все основания ожидать, что за пивом буду послан я. Все дела по Фейрмонтскому национальному банку были закончены, я был без работы, а в таких случаях Вульф мог, не задумываясь, послать меня даже за банкой гуталина на Маррей-стрит, если бы она ему понадобилась. Но за пивом был послан Фриц. Сразу после ланча в кухне раздался звонок, и не успевший покончить с мытьем посуды Фриц был затребован наверх, к хозяину. После этого, получив надлежащие инструкции, он сел в открытую машину, всегда стоявшую наготове у нашего крыльца, и отбыл в одному ему известном направлении. Он вернулся через час. На заднем сиденье громоздились коробки с пивом. Вульф был у себя в кабинете, который он и я именовали конторой, а Фриц – библиотекой. Я сидел в гостиной и безуспешно пытался вчитаться в некий трактат об огнестрельных ранах. Поэтому, когда я увидел в окно, что Фриц подкатил
Кто-то плетет интриги, кто-то лишь стремится выжить. Когда не хочешь чувствовать себя в роли дичи — стань охотником. Жестокая сказка испытывает Андрея на прочность, методы у нее по прежнему далеки от человеколюбивых……
Дина Рубина
"МАЙН ПИДЖАК ИН ВАЙСЕ КЛЕТКА..."
В ранней юности (а прошла она в Ташкенте, городе, по многим причинам, особом, и когда-нибудь я об этом напишу), варясь в крепком бульоне, настояном на ста четырех национальностях, я была глубоко убеждена, что чувства, реакции и этические посылы всех на свете людей соответствуют более или менее единому образу. Сейчас я понимаю, что Ташкент был уменьшенной моделью того самого плавильного котла, о котором так тоскуют американские и израильские социологи.
Кстати, до последнего времени я была уверена, что ташкентская модель оказалась более удачной, потому что... да Бог знает - почему! Возможно, потому, что речь идет о моих детстве и юности. Вообще, своей "ташкентскости", иначе говоря - провинциальности я перестала стесняться совсем недавно, постепенно осознавая и даже любовно (потому, что запоздало) культивируя в себе теплую поэзию землячества.
Итак, под ташкентским солнцем я была - все мы, дети, были - некой однородной
Это – проверка на прочность. Безжалостная проверка на пригодность к работе в сверхсекретных органах. Кто сможет пройти все этапы этого жестокого испытания?
Из сборника «Зайчики на стене», Санкт-Петербург, 1911 год.