Виктор Некрасов

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Рождаясь, книга, как корабль, отправляется в странствия. Она обречена на неспокойную жизнь, потому что несет в себе дух пытливости, дух познания.

И когда наше издательство готовило в свет новую флотилию маленьких кораблей — книг о путешествиях, поисках и открытиях, — само собой родилось тревожное и зовущее имя: «Бригантина».

Оснащая судно, капитаны — писатели, путешественники, ученые — помнили, что у книги есть одно несомненное преимущество перед кораблем — книге противопоказан балласт.

Отплывая в далекие страны, в свой первый рейс, «Бригантина» набирает команду.

Она ждет тебя, читатель!

Попутного ветра!

Вл. СТЕЦЕНКО

Издательская аннотация в книге отсутствует.

_____

В книге представлены повести «В окопах Сталинграда» В. Некрасова и «Последние залпы» Ю. Бондарева. Некрасов рассказывает о первых военных днях 1941 года и подготовке великой битвы на Волге. Каждой страницей повесть утверждает чувство личной ответственности за исход войны. Автор говорит с читателем искренне, просто и доверительно. И герои — обычные, естественные, всем нам знакомые люди.

В повести Ю. Бондарева та же честность в изображении войны, та же искренность каждой интонации. Для автора характерны взволнованность повествования, стремительное развертывание сюжета, обнаженный показ событий, сердечная теплота в обрисовке героев. Повести роднит общность темы, всегда важной, нестареющей: Великая Отечественная война, суровая ее правда, высокая нравственная сила воина, гражданина, честное и бесстрашное, мужественное до самоотречения выполнение долга. И оба героя — сверстники, люди одного поколения, одной предвоенной судьбы.

Взято из сети.

В книгу известного русского писателя, участника Великой Отечественной войны Виктора Платоновича Некрасова (1911–1987) вошли произведения, написанные на Родине («По обе стороны океана») и в годы вынужденной эмиграции («Записки зеваки», «Саперлипопет…»).

ВЗГЛЯД И НЕЧТО

В журналах можешь ты,

однако, отыскать

Его отрывок — Взгляд и Нечто.

Об чем бишь Нечто?

Обо всем.

— Простите, пожалуйста, за нескромный вопрос, Виктор Платонович, но чем же вы думаете заниматься, когда окажетесь за границей?

Этот нескромный, допустим, но вполне естественный, хотя и коварный вопрос задал мне доктор исторических наук Евгений Валентинович (или Валентин Евгеньевич) Маланчук, секретарь ЦК Компартии Украины, в день второго, прощального собеседования моего с ним два года тому назад, в августе 1974 года.

Что я ему ответил и вообще о чем мы «собеседовали» в его громадном, знакомом мне по его предшественнику кабинете, я расскажу чуть позже, сейчас же начну с того, с чего я и собирался начать, а начал так, а не иначе, потому что считаю, что читателя надо сразу заинтересовать, сразу же брать за рога.

«Бац-бац! — раздалось

Виктор Платонович Некрасов (1911—1987), фронтовик, участник героической Сталинградской битвы 1942—1943 годов, написал одну из самых лучших, самых ярких и правдивых книг о Великой Отечественной войне, которую высоко оценили А. Твардовский и А. Платонов, И. Эренбург и В. Гроссман, о которой писатели фронтового поколения говорили: «Все мы вышли из некрасовских «окопов». Фильм «Солдаты» (другое название «В окопах Сталинграда») был снят режиссером Александром Ивановым в 1956 году, в главных ролях: Всеволод Сафонов, Леонид Кмит, Тамара Логинова.

ЗЕВАКА — (разг., фам., пренебр.) человек, праздно, с тупым любопытством на всё глазеющий, разиня, бездельник. («…За слоном толпы зевак ходили». И. Крылов.)

ЗЕВАКА — человек, праздно засматривающийся на что-либо, ротозей. («Лица не видно, но зрителю ясно, что это зевака, который ни за что не пропустит интересного зрелища». В. Гаршин. «Заметки о художественной выставке».)

Решительно становлюсь на защиту зевак и категорически протестую против тенденциозности и пренебрежительного тона определений Ушакова и составителей 17-томного словаря. Разиня, бездельник и ротозей — это разиня, бездельник и ротозей, а вовсе не зевака. Зевака — это действительно человек, глазеющий или засматривающийся на что-либо. Но почему обязательно с тупым любопытством? А если не с тупым? Праздно? Пожалуй. Человеку по каким-либо причинам некуда торопиться, вот он и «глазеет», «засматривается». А люди, у которых нет на это времени

В сборник вошли рассказы о встречах с людьми искусства, литературы — А. В. Луначарским, Вс. Вишневским, К. С. Станиславским, К. Г. Паустовским, Ле Корбюзье и другими. В рассказах с постскриптумами автор вспоминает самые разные жизненные истории. В одном из них мы знакомимся с приехавшим в послереволюционный Киев деловым американцем, в другом после двадцатилетней разлуки вместе с автором встречаемся с одним из героев его известной повести «В окопах Сталинграда». С доверительной, иногда проникнутой мягким юмором интонацией автор пишет о действительно живших и живущих людях, знаменитых и не знаменитых, и о себе.

Виктор Платонович Некрасов

ПО ОБЕ СТОРОНЫ СТЕНЫ

Повесть

1

В полукилометре от Бранденбургских ворот, на центральной аллее Тиргартена, в английском секторе Берлина, стоит памятник Советскому воину. Стела, на ней солдат в каске, внизу два танка и двое часовых. Подойти к памятнику нельзя. Он окружен колючей проволокой, высоким сетчатым забором и всякого рода шлагбаумами. Иногда шлагбаумы открываются и пропускают набитый туристами автобус. Медленно, не останавливаясь, проезжает он мимо памятника, туристы щелкают сквозь закрытые окна фотоаппаратами и увозятся к другим достопримечатель-ностям столицы ГДР или "фронтового города", - это в зависимости от того, из какого сектора приехал автобус.

Почему монумент воздвигнут именно здесь, а не в советской зоне, объяснить трудно, но до памятного всем берлинцам дня 13 августа 1961 года к нему можно было подойти, положить цветы, постоять, о чем-то подумать. У меня сохранилась фотография тех "доавгустовских" дней. Кто-то щелкнул нас: меня и нескольких генералов - на фоне

В одно прекрасное солнечное утро, в последних числах апреля 1957 года, трое полицейских, несших службу на набережной Сены в районе дворца Шайо, обратили внимание на подозрительного субъекта, который, прохаживаясь вдоль устоев моста Иена, время от времени приседал на корточки и что-то фотографировал.

Полицейские окликнули его. Он не расслышал (или сделал вид, что не слышит), застегнул футляр фотоаппарата и быстро, через одну ступеньку, взбежал по каменной лестнице.

Старший из полицейских сделал знак своим товарищам и устремился за ним. Только у входа на мост ему удалось задержать незнакомца.

Последовал диалог:

– Почему вы не откликаетесь, когда вас зовут?

– Как?

Полицейский повторил свой вопрос.

– Я не расслышал, – ответил незнакомец на плохом французском языке.

– Но я достаточно громко крикнул.

– Я не расслышал, – повторил незнакомец.

– Вы иностранец?

– Да.

– Ваш документ.

Незнакомец полез в боковой карман. К этому времени подошли двое других полицейских. Начало не предвещало ничего хорошего. В

– 1 —

После третьей или четвертой рюмки начали спорить об искусстве. О том о сем и наконец о том, можно ли считать настоящим произведением искусства неопубликованный роман, повесть или рассказ. Тут мнения раскололись. Одни говорили да, другие – нет. И те и другие очень убедительно. Убедительней же всех Кира Георгиевна. Так, во всяком случае, казалось ей. Ну не все ли равно, напечатан рассказ в типографии или написан от руки в детской тетради. Он есть, он появился, родился – и все! Сколько у этого рассказа читателей – неважно, хотя бы один, хотя бы сам автор, важно, чтоб он был написан.

– Вот я высеку из мрамора твою, Лешка, голову. – Лешка, молодой, задиристый художник, был ее главным оппонентом. – Высеку со всеми ее вихрами во все стороны и оставлю в мастерской, на выставку не дам. Что ж, оттого, что она будет стоять у меня на Сивцевом Вражке, а не

Автобиографичность и лиризм, свободно льющееся повествование с то и дело возникающими отступлениями, воспоминаниями героя, его размышлениями — органическое свойство художественной манеры и творческой личности Некрасова, отчетливо проступающей и в книге «По обе стороны стены...», наполненной печальной любовью, сливающейся с самоиронией, к отрезанной от него родине, к оставшимся там друзьям.

Виктор Некрасов

(1911–1987)

Виктор Платонович Некрасов родился 14 июня 1911 года в Киеве, как говорил писатель, — «в самом центре древнего Киевского княжества, и, если не на месте самого терема Владимира Красное Солнышко, то, во всяком случае, совсем рядом», на современной Владимирской улице. Первые годы жизни связаны с Францией — Вика Некрасов, которого тогда окружающие звали Бубликом, находился в среде эмигрантов из России: Плеханов, Ленин, Луначарский, Надежда Константиновна, Мария Ильинична — эти имена встречаются в воспоминаниях Некрасова.

Молодость, увлечения, архитектура, театр… Хотелось быть то Корбюзье, то Станиславским, на худой конец — Михаилом Чеховым. Немного и писал. «Смесь Гамсуна с Хемингуэем», — вспомнит потом о своих ранних опусах Некрасов.

В тридцать седьмом уцелели — загадка, — ведь родители из «бывших», дворяне, бесстрашная тётка Софья Николаевна Мотовилова писала письма Крупской, Ногину, Бонч-Бруевичу по поводу несправедливых арестов… Может, уберегли чекисты, жившие в одной из комнат уплотнённой квартиры Некрасовых,