Библиотека

100 стихотворений о любви стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

орет на жену,

    что щи не в наваре

и что

    огурцы

        плоховато просолены.

Живет с другой –

    киоск в ширину,

бельем –

    шантанная дива.

Но тонким чулком

    попрекает жену:

– Компрометируешь

    пред коллективом. –

То лезут к любой,

    была бы с ногами.

Пять баб

    переменит

        в течение суток.

У нас, мол,

    свобода,

        а не моногамия.

Долой мещанство

    и предрассудок!

С цветка на цветок

    молодым стрекозлом

порхает,

    летает

        и мечется.

Одно ему

    в мире

        кажется злом –

это

    алиментщица.

Он рад умереть,

экономя треть,

три года

    судиться рад:

и я, мол, не я,

и она не моя,

и я вообще

    кастрат.

А любят,

    так будь

        монашенкой верной –

тиранит

    ревностью

        всякий пустяк

и мерит

    любовь

        на калибр револьверный,

неверной

    в затылок

        пулю пустя.

Четвертый –

    герой десятка сражений,

а так,

    что любо-дорого,

бежит

    в перепуге

        от туфли жениной,

простой туфли Мосторга.

А другой

    стрелу любви

        иначе метит,

путает –

    ребенок этакий –

уловленье

    любимой

        в романтические сети

с повышеньем

    подчиненной по тарифной сетке.

По женской линии

тоже вам не райские скинии.

Простенького паренька

подцепила

    барынька.

Он работать,

    а ее

        не удержать никак –

бегает за клешем

    каждого бульварника.

Что ж,

    сиди

        и в плаче

            Нилом нилься.

Ишь! –

    Жених!

– Для кого ж я, милые, женился?

Для себя –

    или для них? –

У родителей

    и дети этакого сорта:

– Что родители?

    И мы

        не хуже, мол! –

Занимаются

    любовью в виде спорта,

не успев

    вписаться в комсомол.

И дальше,

    к деревне,

        быт без движеньица –

живут, как и раньше,

    из года в год.

Вот так же

    замуж выходят

        и женятся,

как покупают

    рабочий скот.

Если будет

    длиться так

        за годом годик,

то,

    скажу вам прямо,

не сумеет

    разобрать

        и брачный кодекс,

где отец и дочь,

    который сын и мама.

Я не за семью.

    В огне

        и дыме синем

выгори

    и этого старья кусок,

где шипели

    матери-гусыни

и детей

    стерег

        отец-гусак!

Нет.

    Но мы живем коммуной

        плотно,

в общежитиях грязнеет кожа тел.

Надо

    голос

        подымать за чистоплотность

отношений наших

    и любовных дел.

Не отвиливай –

    мол, я не венчан.

Нас

    не поп скрепляет тарабарящий.

Надо

    обвязать

        и жизнь мужчин и женщин

словом,

    нас объединяющим:

        «Товарищи».

1926 Письмо Татьяне Яковлевой

В поцелуе рук ли,

    губ ли,

в дрожи тела,

    близких мне,

красный

    цвет

        моих республик

тоже

    должен

        пламенеть.

Я не люблю

    парижскую любовь:

любую самочку

    шелками разукрасьте,

потягиваясь, задремлю,

    сказав –

        тубо –

собакам

    озверевшей страсти.

Ты одна мне

    ростом вровень,

стань же рядом

    с бровью брови,

дай

    про этот

        важный вечер

рассказать

    по-человечьи.

Пять часов,

    и с этих пор

стих

    людей

        дремучий бор,

вымер

    город заселенный,

слышу лишь

    свисточный спор

поездов до Барселоны.

В черном небе

    молний поступь,

гром

    ругней

        в небесной драме, –

не гроза,

    а это

        просто

ревность двигает горами.

Глупых слов

    не верь сырью,

не пугайся

    этой тряски, –

я взнуздаю,

    я смирю

чувства

    отпрысков дворянских.

Страсти корь

    сойдет коростой,

но радость

    неиссыхаемая,

буду долго,

    буду просто

разговаривать стихами я.

Ревность,

    жены,

        слезы…

            ну их! –

вспухнут веки,

    впору Вию.

Я не сам,

    а я

        ревную

за Советскую Россию.

Видел

    на плечах заплаты,

их

    чахотка

        лижет вздохом.

Что же,

    мы не виноваты –

ста мильонам

    было плохо.

Мы

    теперь

        к таким нежны –

спортом

    выпрямишь не многих, –

вы и нам

    в Москве нужны,

не хватает

    длинноногих.

Не тебе,

    в снега

        и в тиф

шедшей

    этими ногами,

здесь

    на ласки

        выдать их

в ужины

    с нефтяниками.

Ты не думай,

    щурясь просто

из-под выпрямленных дуг.

Иди сюда,

    иди на перекресток

моих больших

    и неуклюжих рук.

Не хочешь?

    Оставайся и зимуй,

и это

    оскорбление

        на общий счет нанижем.

Я все равно

    тебя

        когда-нибудь возьму –

одну

    или вдвоем с Парижем.

1928

Сергей Есенин

(21 сентября [3 октября] 1895, село Константиново, Рязанская губерния – 28 декабря 1925, Ленинград)

В 1921 году Есенин познакомился с американской балериной Айседорой Дункан, а уже в мае 1922 года Дункан и Есенин зарегистрировали брак и уехали из России. Но там Сергей из великого поэта стал просто мужем Дункан, отчего злился… Как-то Айседора отправилась на гастроли в Крым и ждала там Сергея. Но вместо него пришла телеграмма: «Я люблю другую, женат, счастлив. Есенин». Другой стала Галина Бениславская, которая и отправила эту телеграмму. Она оторвала Есенина от всех, помогала, чем могла, и все ждала, когда же он увидит в ней не только друга… Так и не дождалась. Сергей женился на Сонечке Толстой.

«Дорогая, сядем рядом…»

Дорогая, сядем рядом,

Поглядим в глаза друг другу,

Я хочу

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.