1917: Да здравствует император! стр. 237
– Никки, так нельзя! – я буквально вскричал в отчаянии. – Что ты творишь? Как ты можешь отказаться от престола? Это немыслимо! Еще никогда в русской истории император не отрекался от своей короны и своего народа! Порви свое отречение немедля, умоляю тебя!
Отчаяние мое было искренним, поскольку все мои рассуждения доказывали, что царя менять нельзя ни в коем случае. Во всяком случае, сейчас. До конца войны, то есть еще минимум год-полтора, нельзя устраивать никаких потрясений во власти. Вполне хватит потрясений и от требуемых реформ! Поэтому я должен убедить Николая уничтожить отречение и вывести его из состояния аффекта.
– Ты понимаешь, что, отрекаясь, ты губишь Россию?! Одумайся, брат! Вспомни, что идет война! Вспомни, что в столице смута, а в армии мятеж! Ты понимаешь, что нет юридического понятия «самодержец отрекся от престола», и уж тем более ты не можешь отречься еще и за цесаревича! Ты понимаешь это, Никки?!
Николай сурово смотрел на меня. Затем он положил руку мне на плечо и твердо сказал:
– Миша, ты прав. Прав во многом, и все, что говоришь, по сути верно. Но…
– Какое «но», Никки? – Я просто задохнулся от ярости и буквально заорал на него: – Какое может быть «но»?! Ты что, совсем с ума сошел? Да ты понимаешь, во что все это обернется! Гражданская война и гибель России – вот что нас ждет по твоей милости! Давай я буду тебе помогать во всем, давай, если будет на то твое повеление, я возглавлю правительство, давай я взвалю на себя все, что ты скажешь, но нельзя менять императора! Это просто невозможно!
Царь хмуро и не мигая посмотрел мне в глаза.
– Все, что я повелю? Я велю тебе принять трон. Соблаговоли выполнить мое повеление!
Я хлопнул себя по лбу и запричитал:
– Боже, боже, какой же ты, Никки, упрямый! Как осел упрямый!
Николай зло зашипел на меня:
– Выбирай выражения, будь добр! Я все еще твой государь!
Смотрю на него как на идиота и… извиняюсь:
– Простите, ваше императорское величество. Просто мне показалось, что вы хотели высочайше соизволить отказаться от своей короны. Видимо, я переутомился, прошу меня простить…
– Я, твой брат