1917: Да здравствует император! стр. 37
к революции!
Толпа завернула с Большого проспекта на Шестую линию и двинулась к набережной. Идущие шумели, выкрикивали лозунги о революции, и Егорка выкрикивал вместе со всеми. Батя пытался ему объяснить, что значит это слово – «революция», но не слишком преуспел, постоянно сбиваясь на какие-то конкретные обиды и желания. Наиболее понятно объяснил революцию закадычный друг Матвей, который определил ее так: «Будем сами делить хлеб по справедливости». Впрочем, сам Егор для себя слово «революция» определял как праздник вседозволенности и очень радовался тому, что революция продолжается.
Вдруг толпа зашумела. Что было впереди, Егорке видно не было, но шум и беспокойные крики говорили о том, что впереди что-то нехорошее. И вот прозвучало слово «казаки!», и сердце учащенно забилось. Батяня начал высматривать кого-то поверх голов, держа одновременно сына за руку.
– Казаки! Казаки! Сейчас шашки наголо, и подавят нас!
Демонстрация панически задергалась, пытаясь определить, что же делать дальше – идти вперед, стоять, или же бежать отсюда. Впереди, что-то кричали казакам, но, судя по всему, те никак не реагировали на выкрики. И вот, достигнув кульминации нервного напряжения, толпа вдруг взорвалась радостными криками, приветствиями и здравицами.
Через минуту мимо Егорки проехали на своих скакунах казаки. Они спокойно продвигались сквозь толпу, никак не реагируя на выкрики, ободряющие похлопывания и призывы. К разочарованию многих, казаки не присоединились к демонстрантам, а просто проехали сквозь толпу и исчезли за углом улицы.
Однако то, что казаки не стали атаковать и вообще как-либо проявлять враждебность к демонстрантам, ободрило очень многих. Толпа радостно зашумела и двинулась дальше, в сторону Николаевского моста, выкрикивая призывы к спешно выстраивающимся на мосту солдатам.
Петроград. 27 февраля (12 марта) 1917 годаКутепов осмотрел выстроившиеся три роты гвардейцев и спросил у их командиров, в каком они состоянии. Поручики Сафонов и Браун переглянулись. Слово взял Сафонов.
– Ваше высокоблагородие, состояние рот хорошее, моральный дух тверд, патронов в достатке, но…
– Что «но»? – повернулся к нему Кутепов.
– Дело в том, что личный состав со вчерашнего дня ничего не ел. Им вчера даже ужин «забыли» выдать. Солдаты, конечно, держатся, но возможен ропот.
– Вот как? – Полковник нахмурился. – Преступное безобразие. Немедленно из полковой кассы выделить денег и купить в лавках по дороге достаточно ситного хлеба и колбасы. Накормите людей.
Сафонов козырнул и бросился выполнять распоряжение. Поручик Браун тем временем обратил внимание Кутепова на идущих по Невскому солдат пулеметной роты, которые тащили на себе пулеметы и ленты к ним. Выглядели пулеметчики неважно и довольно расхлябанно.
– Здорово, братцы! – зычно обратился к ним Кутепов, когда они подошли и построились.
Однако вместо бравого слитного ответа полковник услышал лишь несколько голосов, которые вразнобой ответили на его приветствие. Большинство просто промолчало.
Кутепов прошел вдоль строя, рассматривая лица солдат и пулеметы. Дойдя до конца шеренги, он спросил у молодого штабс-капитана, командовавшего ротой.
– Смогут ли ваши пулеметы и пулеметчики открыть огонь по первому требованию?
Тот очень сильно смутился и начал что-то лепетать про то, что нет в кожухах воды, да и масла нет совсем, поэтому…
Чем больше тот лепетал, тем больше хмурился Кутепов. Тут все было ясно – пулеметы есть, но их нет. Двадцать четыре пулемета, нужные ему как воздух. А из них нужно еще половину отдать. Следует хотя