1917: Да здравствует император! стр. 66
вот теперь практически все члены Временного комитета сидели в кабинете Родзянко и ждали его решения об измене императору и осуществлении государственного переворота. «Тяжкие четверть часа, – писал позже Милюков в реальной истории, – от решения Родзянки зависит слишком многое, быть может, зависит весь успех начатого дела. Вожди армии с ним в сговоре и через него с Государственной думой».
Могилев. 28 февраля (13 марта) 1917 года– Итак, Владимир Николаевич, чем обязан столь позднему визиту? – Алексеев хмуро и раздраженно смотрел на дворцового коменданта генерала Воейкова, который только что поднял его с постели.
– Я к вам с повелением его императорского величества.
– Слушаю вас.
Воейков с удивлением отметил некоторую иронию, которая вдруг прорезалась в словах генерала Алексеева.
– Хочу сообщить вам о решении государя немедленно, по мере готовности поездов, выехать в Царское Село. Он желает доехать до места как можно быстрее.
Алексеев помассировал глаза и пробормотал себе под нос:
– Выехать и даже доехать…
Воейков ошеломленно смотрел на генерала.
– Что значат ваши слова?
Наштаверх с некоторой досадой поглядел на своего визави и поспешил исправить ситуацию:
– Это я ото сна не отошел еще. Обрывки сна крутятся в голове. Не обращайте внимания.
Дворцовый комендант тем не менее не успокоился и настаивал на разъяснениях.
– Простите, Михаил Васильевич, но если вы имеете сведения об опасности этой поездки, то, как верный государю человек, вы обязаны сообщить их мне.
После некоторой паузы Алексеев твердо сказал:
– Нет. Ничего не знаю такого. Я просто предположил.
Встревоженный Воейков продолжал смотреть на генерала.
– После того, что я от вас только что слышал, вы должны мне ясно и определенно сказать, считаете ли вы опасным государю ехать, или нет.
Алексеев усмехнулся каким-то своим мыслям:
– Отчего же. Пускай государь едет… Ничего…
Дворцовый комендант был буквально ошеломлен словами начальника штаба Верховного Главнокомандующего.
– Господин генерал-адъютант! Как верноподданный и патриот вы обязаны немедленно пойти к государю и откровенно изложить имеющуюся у вас информацию. Если у вас есть хоть какие-то сведения об имеющейся опасности для жизни и правления императора, вы должны приложить все усилия для отмены этой поездки!
Наштаверх Алексеев кивнул:
– Всенепременно. Только приведу себя в порядок. Спал я, знаете ли…
Петроград.28 февраля (13 марта) 1917 годаВ эту ночь в Таврическом дворце заседал еще один новый орган революционной власти – Совет рабочих и солдатских депутатов. Собравшиеся делегаты, которые большей частью были самочинно «выдвинутыми» от якобы каждой тысячи рабочих и каждой солдатской роты, а в реальности просто набранные с площадей и улиц, ошалело крутили головами, разглядывая интерьер дворца, и восторженно слушали выступающих ораторов.
Однако в отличие от привычно тонущей в пустопорожних разговорах Государственной думы, собравшиеся здесь были людьми более наглыми и решительными. Еще сегодня днем их было аж девять человек, объявивших себя Временным исполнительным комитетом Совета рабочих депутатов. И эти девять человек, половина из которых еще утром пребывала в тюрьме, развернули кипучую деятельность.
В казармы и в цеха были посланы представители Комитета с призывом присылать делегатов. В казармах заявлялось, что Комитет уже принимает меры по улучшению их довольствия и питания тех солдат, которые «отбились» от своих частей.
И вот, привлеченные обещаниями и вдохновленные ветром свободы, люди собрались в Таврическом дворце. Член Государственной думы Чхеидзе открыл заседание. После коротких выступлений был избран Исполнительный