1941 – Работа над ошибками стр. 99
Павлов, только в июне 1940 года назначенный на должность командующего войсками Западного особого военного округа, представил свой доклад: «Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв». Хацкилевич же сначала помогал Павлову в подготовке доклада, а потом, уже на совещании, выступал в прениях в поддержку идей Павлова. И если бы не это – достаточно близкое знакомство и личная приязнь, возникшая на почве одинаковых взглядов на использование мехкорпусов, – разговор с командующим фронтом, так же как и разговор с Голубевым, мог закончиться крахом всех надежд на поддержку оборонительных начинаний со стороны командования Западного фронта.
Этот разговор и так начался совсем не просто. Сначала Хацкилевич долго и терпеливо выслушив гневный начальственный монолог по поводу неисполнения им, командиром 6-го мехкорпуса, приказов штаба фронта и командующего 10-й армии. Потом, когда Павлов эмоционально выплеснул раздражение и в его монологе возникла пауза, тихо спросил командующего фронтом:
– Товарищ генерал армии, вы хотите, чтобы вас расстреляли?
– Что? Расстреляли?! За что? – как-то растерянно спросил сбитый с толку неожиданным вопросом Хацкилевича Павлов.
– Ну, например, как вам такая формулировка: «За трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти»? – слово в слово процитировал Хацкилевич решение военного трибунала из времени лейтенанта Иванова, записанное Трофимовым при рассказе Сергея о судьбе Павлова.
И, не дожидаясь от Павлова вспышки гнева на такую унизительную формулировку вины, перехватил инициативу в разговоре, перейдя на доверительный тон:
– Подождите пока, Дмитрий Григорьевич, меня ругать и вспомните свой доклад об использовании механизированных соединений в современных наступательных операциях, который вы делали в декабре 1940 года на совещании высшего руководящего состава РККА. Вспомнили? А теперь посмотрите, что сейчас делают немецкие танковые и моторизованные клинья вермахта здесь – на флангах Белостокского выступа. Ведь они, в лучших традициях «правильного применения мехкорпусов», то есть смешанных танковых и моторизованных соединений, прорвали фланги и сейчас режут коммуникации, громят наши тылы, организуют окружения наших войск – словом, делают все то, что вы тогда описали в своем докладе в качестве задач мехкорпуса после ввода его в прорыв обороны противника.
Вспомните, как сейчас, выполняя директивы и приказы Западного фронта, действуют наши войска, и, в частности, мой, 6-й механизированный корпус. В первый день войны он был направлен для организации контрудара под Гродно. Без артиллерии, которая была оставлена в местах дислокации, потому что не могла двигаться со скоростью танков. Без ПВО, которая где-то затерялась в суматохе войны. Без связи и координации с другими частями, также идущими под Гродно для контрудара. Без организации снабжения топливом и боеприпасами. Без взаимодействия с авиацией и вообще, без какого-либо авиационного прикрытия. А ведь все это должно было быть, и об этом вы, Дмитрий Григорьевич, упоминали в своем докладе как о необходимых условиях обеспечения действий мехкорпуса. В частности, обеспечение частей мехкорпуса топливом вы предлагали организовать при помощи авиации – путем сброса бочек с топливом вблизи движущихся колонн техники. И где же была эта авиация с топливом при прорыве под Гродно?..
Да, вчера вечером я получил ваш приказ: «Немедленно прервать бой и форсированным маршем, следуя ночью и днем, сосредоточиться в городе Слоним». Но к тому времени мехкорпус понес большие потери от немецкой