1993. Расстрел «Белого дома» стр. 290
решались говорить даже шепотом. Потом послышались стоны, крики. Можно было подумать, что в Москве вообще нет больниц, не говоря уже о машинах Скорой помощи. Всех раненых перенесли в двухэтажное здание на другой стороне площади… Повсюду слышались рыдания. Это плакали матери, которые не смогли отыскать своих сыновей среди раненых. Как, оказывается, мучительно больно слышать жалостные крики несчастных матерей. Эти душераздирающие рыдания продолжались долго». [Мухамадиев Р.С. На раскаленной сковородке. С. 192–193.]
В 23.25 Р. И. Хасбулатов записал: «Похоже, время упустили окончательно». И далее: «Демократия потерпела поражение». [Хасбулатов Р.И. Великая российская трагедия. Т. 2. С. 307.]
Что же произошло к этому времени? Ведь Б. Н. Ельцин уже спал, а П. С. Грачев — готовился ко сну. По всей видимости, роль холодного душа сыграла информация о вошедших в город по приказу Кремля войсках, информация, от которой первоначально В. П. Баранников отмахнулся.
Из воспоминаний И. И. Андронова явствует, что подобные сведения были получены в Белом доме около 23.00. «По темным коридорам, — пишет Иона Ионович, — добрался до кабинета Хасбулатова и узнал, что верные Ельцину бронетанковые войска вступили в город. Стало ясно, что мы обречены. Я отпустил домой своих сотрудников. Остальные сбежали до этого. Белый Дом похож на муравейник. Мужчины с бесприкладным автоматом сооружают доты из сейфов». [Андронов И. Исповедь после расстрела // Литературная Россия. 193 № 52. 31 декабря.]
Уже после того, как в Белом доме отключили свет, уже после того, как на улице прошел дождь, один из журналистов увидел, как мимо него «ПРОХРОМАЛ наверх Ачалов, окруженный охранниками. Его останавливали люди, он пытался вслушиваться, потом ожесточенно махал рукой и рвался дальше в тишь своего кабинета. То, что было написано на его… лице, очень походило на отчаянье». [Бородай А. Дом с кровавым пятном // Завтра 1997 30 сентября]
А в 23.40 А. В. Руцкой по радио обратился к армии: «Внимание! Приказываю стягивать к „Останкино“ войска. Стрелять на поражение! Подавить огневые точки в здании!» [Москва, осень-93 С. 392.]
Что это было? Тоже крик отчаяния? Безумие? Или провокация?
Вскоре после этого, «около полуночи», на балконе появился С. Бабурин. Он «сообщил, что правительство готовит штурм», что «навстречу войскам отправлены народные депутаты, которые пытаются вступить с ними в переговоры». «Все. кто желает, могут разойтись». «Ополченцы настойчиво потребовали оружия». Но Бабурин заявил, что «оружия нет и скорее всего не будет». Это вызвало среди ополченцев «волну возмущения». [Федотова Н.В. Октябрьская трагедия // За рабочее дело. Ленинград. 1993 № 13]
НОЧЬ ПЕРЕД РАССТРЕЛОМВ 22.00 в Белом доме ввели комендантский час и на ночь запретили все передвижения
по коридорам. [Хроника событий. Двадцать шесть часов войны // Коммерсантъ-Daily 1993. 5 октября]
«На скамейках у стен, — пишет А.Залесский, вспоминая об одном из подъездов Дома Советов, — сидят люди, пришедшие с улицы отдохнуть. Тут тревожно. Ждут ответного удара. Рассказывают друг другу, что сейчас (по слухам) происходит в Останкино, делятся прогнозами на будущее, по большей части мрачными. Надежда на скорую победу угасла. Чувствуешь себя как в мышеловке. Выхожу на улицу. Здесь повеселее. Ярко горят фонари и костры. Народу еще много, но после первого порыва энтузиазма люди постепенно расходятся по домам… С освещенной площади маленькие ручейки людей неумолимо утекают в ночь…». [Залесский А.Конец