1993. Расстрел «Белого дома» стр. 295
принятого решения?“. — „Во-первых, — сказал В. А. Ачалов, — мы хотели, чтобы Дом Советов остался в памяти людей как очаг сопротивления тому режиму, который утверждался в стране“. [Запись беседы с В. А. Ачаловым. Москва 27 июня 2006 г. //Архив автора] Иначе говоря, чтобы о нем вспоминали, как о захваченной врагом, но не сдавшейся Брестской крепости.
А во-вторых, идя на самопожертвование, оставшиеся в Белом доме и возле его стен сторонники парламента хотели показать, какую демократию на деле несет ельцинский режим. [Там же.]
И действительно, то, что произошло 4 октября на Краснопресненской набережной, способно потрясти воображение даже самых равнодушных.
Не зря Кремль до сих пор скрывает правду об тех событиях.
Когда около 3 часов ночи Военный совет закончил свое заседание, А. А. Марков отправился в обход территории вокруг Белого дома. Завершив его, он подошел к палаточному городку и обратился к находившимся там женщинам с просьбой покинуть территорию. Однако они наотрез отказались это делать, заявив, что РУССКИЕ СОЛДАТЫ НЕ БУДУТ СТРЕЛЯТЬ В РУССКИХ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ., [Запись беседы с А. А Марковым Москва. 23 июня 2006 г // Архив автора.]
„Перед палатками у стадиона, — вспоминал Ю. И. Хабаров ту ночь, — горел небольшой костерик, у которого сидели и грелись молодые парни. Обсуждали возможность штурма и его формы, но почти все сходились на том, что ШТУРМА НЕ БУДЕТ, ЧТО АРМИЯ НЕ ПОЗВОЛИТ“. [Из свидетельских показаний и других материалов, собранных Комиссией Государственной думы. (воспоминания Ю. И. Хабарова) // Портал „Русское воскресение“.]
Подобные же настроения нашли отражение в воспоминаниях П. Ю. Бобряшова: „Чем ближе к утру, тем все более заметно редела толпа. Судя по разговорам, у любопытных и сочувствующих холод постепенно пересиливал желание посмотреть, что же будет дальше, тем более что дров для костров было мало. В возможность прямого военного штурма здания Верховного Совета почти никто из тех, с кем я говорил, НЕ ВЕРИЛ“ [Там же (воспоминания П. Ю. Бобряшова).]
Вэту ночь, когда штурм Белого дома стал неизбежен и над всеми нависла угроза смерти, к А. А. Маркову подошли два его бойца, которые решили исповедоваться. Они признались, что являются членами РНЕ и были внедрены в ту группу офицеров, которая возникла под его руководством после 20 марта 1993 г. Причем, как выяснилось из разговора, их было около трех десятков человек». [Запись беседы с А. А. Марковым Москва. 23 июня 2006 г. // Архив автора]
Это признание косвенно подтверждает давно уже циркулирующие сведения о том, что баркашовцы самым тесным образом были связаны со спецслужбами. В разговоре со мною А. А. Марков прямо заявил, что считает РНЕ детищем Ф. Д. Бобкова[Там же], который когда-то возглавлял Пятое управление КГБ СССР, а затем перешел на службу в «Мост-банк» и восседал в бывшем здании СЭВ, в том самом здании мэрии, которое было взято 3 октября. А И. И. Андронов со ссылкой на А. Хинштейна как «слух» называет даже агентурную кличку А. П. Баркашова «Васильев». [Андронов И. И. Моя война С. 329.]
Раздумывая о причинах поражения российского парламента, Юрий Николаевич Нехорошев пишет: «…Исход трагических событий» «в немалой степени предопределила» «хорошая внедренность спецслужб в оппозиционные партии и движения». [Нехорошее Ю.Н. Охранка //Дуэль. 1997. № 2 28 января.]
Сколько человек осталось в ту