Библиотека

1993. Расстрел «Белого дома» стр. 349

Размер шрифта
-
+
Тема

почве мести. Со штурмом „Белого дома“ точно такая ситуация. Стало быть, когда мы ставили задачу расследовать октябрьские события всесторонне и объективно, мы вынуждены были расследовать и эту сюжетную линию“.

Как только прокуратура встала на путь расследования действий „правительственных сил, во многом повинных в сложившейся ситуации и в тяжких последствиях происшедшего“, это вызвало недовольство „представителей государственной власти“. [Прошкин Л. Самострел (уголовное дело № 18/123669-93). Как Таманская дивизия и дивизия Дзержинского перестреляли друг друга пять лет назад (уголовное дела № 18/123669-93) // Совершенно секретно. 1998. 7 октября. ] Более того, на этом пути прокуратура столкнулась с противодействием. Как уже отмечалось, Генеральной прокуратуре „не позволили отстрелять оружие ни одного из подразделений, которые принимали участие в тех событиях, в том числе и „Витязя“!“[Корольков И. Павшие за чужую икру (интервью с бывшим старшим следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ Л. Прошкиным) // Московские новости. 2003. № 38. 30 сентября.]

По свидетельству А. И. Казанника, расследование обстоятельств „штурма“ Белого дома поставило Генеральную прокуратуру перед необходимостью предъявления обвинения министру обороны П. С. Грачеву и министру внутренних дел В. Ф. Ерину „как исполнителям преступных приказов“. Но тогда возникал вопрос и о том, кто отдавал эти „преступные приказы“, то есть о Б. Н. Ельцине. „…Мы, — утверждает А. И. Казанник, — понимали, что процедура привлечения Ельцина к уголовной ответственности исключительно сложная“, но „в феврале 1994 года, во время совещания в прокуратуре, мы пришли к выводу, что придется расследовать уголовное дело и в этом аспекте“. [Петров А. „Меня восприняли как ельцинского палача“ // Московские новости. 2003. 30 сентября (интервью А И. Казанника)]

И тут генерального прокурора „вызвал“ к себе Б. Н. Ельцин и совершенно неожиданно для него заявил о своем намерении внести в Государственную думу проект постановления об амнистии. По утверждению А. И. Казанника, он предупредил президента, что, получив такой проект, депутаты Государственной думы „доработают“ его и распространят как на членов ГКЧП, гак

и на обвиняемых, проходящих по делу № 18/123669-93. Однако Борис Николаевич не стал рассматривать подобный вариант развития событий, бросив лишь фразу: „Не посмеют!“ [Там же.]

Как развивались события дальше?

16 февраля 1994 г. Государственная дума приняла решение „Об утверждении состава Комиссии по расследованию событий 21 сентября — 4 октября 1993 г.“. [Костиков В.В. Роман с президентом С. 294.]

23-го 1994 г. председатель Государственной думы И. П. Рыбкин подписал постановление „Об объявлении политической и экономической амнистии“, некоторые пункты которого вступали в силу с момента публикации. В тот же день спикер подписал другое постановление Государственной думы — о ликвидации названной ранее комиссии[Там же. С. 286–294.], которая таким образом умерла, едва успев родиться.

Это было связано с тем, что под объявленную амнистию подпадали не только взяточники и воры, но и обвиняемые по делу № 18/123669-93. Между тем когда, по всей видимости, на следующий день А. И. Казаннику прислали текст этого документа, на нем была начертана резолюция Б. Н. Ельцина, касающаяся дела № 18/123669-93: „Казаннику, Голушко, Ерину. Никого не освобождать из арестованных, а расследовать уголовное дело в прежнем порядке“. [Петров А. „Меня восприняли как ельцинского палача“ // Московские новости. 2003 30 сентября (интервью А. И. Казанника)]

Приехав 25-го в Генеральную прокуратуру, А. И. Казанник „собрал коллегию, вытащил этот документ с резолюцией

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.