220 вольт стр. 9
то ли лопнул, то ли перегорел.
Дальше все просто: открутил провод от контактов выключателя, я с помощью ножниц обрезал провод прямо за сгоревшей частью. Затем я аккуратно разделил его вдоль на две части и, поочередно зажав концы провода в зубах и потянув, оголил кончики провода. Примерив расстояние, я завязал провод обычным узелком с внутренней стороны лампы. Теперь когда за провод будут дергать, все усилие примет на себя узелок, а не кусочек на контактах выключателя. Закручивая все в обратной последовательности, я краем глаза наблюдал за айболитом. Тот, не отрываясь, смотрел на доселе неизвестное ему применение скальпеля с искренним интересом.
— Ну вот, принимайте работу, — поставил я лампу назад на стол.
— И что, даже не проверите? — удивился врач.
— А чего проверять-то? — поломка была пустяковая…
Доктор включил лампу в розетку и пару минут то щелкал выключателем, то шевелил шнур. Лампа вела себя безукоризненно.
— Нда-с, — растерянно произнес врач, отодвигая лампу на край стола, — признаюсь откровенно, я в полнейшей растерянности.
— Знали бы вы, в какой растерянности я был ночью, — откликнулся я.
— Даже не хочется представлять. Видите ли, науке известны случаи ретроградной амнезии, они далеко не редки. Но вот про такой обширный случай я раньше не слышал. А о том, что смогу наблюдать лично, даже и не мечтал, — он как-то плотоядно потер руками, снова превратившись в бармалея в белом халате.
— Доктор, так это… эта мнезия лечится? — сыграл немного под дурака я.
— Иногда да, иногда нет. Но могу вас обрадовать, процедурная память у вас не затронута совершенно, и это вселяет очень большие надежды даже мне, хоть я и не специалист в мозговой деятельности.
— Процедурная память — это какая? — заинтересованно спросил я. Ведь явно же не компьютерный термин используется тут.
— Навыки и умения. Ходить в туалет, держать ложку… Использовать скальпель как слесарный инструмент, — он снова щелкнул выключателем лампы. — Сегодня же позвоню Борису Григорьевичу, обрадую его таким феноменом.
— А Борис Григорьевич — это кто? — немного с опаской спросил я.
— Егоров, глава института нейрофизиологии, ученик Николая Нилыча Бурденко, мой хороший товарищ.
Нифига себе, какие люди. Хотя про Бурденко я знал только то, что его именем назван крутой госпиталь в Москве. Пару раз проходил мимо, и всё…
— Так, а теперь давайте поговорим о вашем будущем, — Василий Васильевич, опершись о стол, встал. — Нет, сидите-сидите, мне просто стоя лучше думается, — остановил он меня, попытавшегося встать следом.
— Итак, моей власти хватит, чтобы вы задержались в больнице на пару недель, а может, и на месяц. Так что про кров и писчу вы пока не беспокойтесь, — исковеркав букву «щ», произнес он.
— За это время вы получите в милиции необходимые документы, и я смогу вас определить в общежитие при больнице, — продолжил он, сомкнув руки в замок за спиной. — А там вы найдете себе работу… Хотя… Постойте-ка, ко мне только что пришла замечательная мысль!
Разглядывая задумавшегося врача, я внутренне ликовал. Кажется, у меня получится вписаться в местное общество с железобетонной легендой. Если и этот Егоров меня не выведет на чистую воду, то мне в дальнейшем вообще бояться нечего. Внезапно доктор вышел из зависания и повернулся ко мне.
— У нас в больнице есть определенные проблемы с электрическим оборудованием. Электрослесарь крайне