5-6. Дворы Хаоса. Козыри Судьбы стр. 331
наследования. У меня не было никакой напряженки с кем-то из остальных, и мне всегда казалось, что они просто решили, что я — меньшее из возможных зол, и действительно сотрудничают в работе. Нет, я не думаю, что кто-то из них так сумасброден, чтобы возжелать мою корону. После того как решился вопрос с наследником, здесь действительно установились мирные отношения и добрая воля. Но вот что меня сейчас интересует больше всего — не мог ли вновь завязаться старый клубок, не принялись ли снова некоторые из нас за старые игры, чтобы удовлетворить личные амбиции. Я отказываюсь понимать, что происходит, — вся эта подозрительность, предосторожности, домыслы, недоверие, двурушничество. Это нас ослабляет, а ведь всегда существует угроза возможного нападения или что-то другое, ради чего нам необходимо быть сильными. Я переговорил по этому поводу лично с каждым, и все, конечно, клянутся, что не знают ни про какие заговоры, интриги, вендетты, но я заметил, что они начали друг друга подозревать. Это вновь становится образом мыслей. И им вовсе не трудно было бы выкопать какие-нибудь из прежних обид на Кэйна, несмотря на тот факт, что, разделавшись с Брэндом, он спас все наши задницы. И на Блейса нашлись обиды, и вообще каждый сумел припомнить что-то про остальных.
— Значит, ты
собираешься повязать убийцу, потому что из-за него рушится наш моральный облик?
— Ну да. Мне не нужны все эти злословия и охоты за недовольными. Это и так вот-вот выплеснется наружу, и, похоже, не за горами настоящие интриги, заговоры и вендетты, если их уже нет сейчас, и любое недопонимание может опять привести к насилию.
— Так ты думаешь, это кто-то из наших?
— В том-то вся и гнусь, что я сам стал таким же, как они! Я уже начинаю непроизвольно подозревать — рефлекс, одним словом. Может быть, и так, но на деле я не видел ни одного доказательства.
— А может, это кто-то посторонний?
Он расплел и вновь сплел ноги. Глотнул вина.
— Черт! Врагов у нас — легион. Но у большинства из них просто кишка тонка. Им всем известно, как мы поступим с ними, если выясним, что это они.
Рэндом сцепил ладони на затылке и уставился на ряды книг.
— Не знаю, как лучше сказать, — начал он чуть погодя, — но придется.
Я подождал еще.
Затем он выплеснул на одном дыхании:
— Болтают, что это Корвин, но я не верю.
— Нет, — ответил я тихо.
— Говорю тебе, я не верю. Твой отец слишком много для меня значит.
— Почему тогда кто-то должен верить?
— Ходят слухи, что он свихнулся. Ты это слышал. Что-то вроде того, как другие впадают в младенчество, он вернулся к прежнему состоянию ума, к тем дням, когда его отношения с Кэйном и Блейсом были менее чем сердечны… как, впрочем, и с любым из нас. Вот что говорят.
— Я в это не верю.
— Я просто хотел, чтоб ты знал: есть такой футбол.
— Никому не советую футболить в мою сторону.
Рэндом вздохнул.
— Хоть ты-то не начинай. Пожалуйста. Все и так расстроены. Не нарывайся на неприятности.
Я сделал глоток вина.
— Ты прав, — сказал я.
— Теперь я хочу послушать твою историю. Давай, осложни мою жизнь еще больше.
— О’кей. По крайней мере, у меня свежачок, —