50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки стр. 15
веке Адажио из Лунной было настолько популярно, что жило своей отдельной от всей сонаты жизнью. О нем писали в стихах и в прозе, изображали в красках, делали переложения для оркестра и пели хором на молитвенный текст (Kyrie eleison). Не говоря о том, что его первые такты стремился разучить каждый начинающий пианист. Соната была заиграна до невозможности, так что Ференц Лист даже не разрешал ее играть своим ученикам. Хотя сам в молодые годы доводил публику до слез ее исполнением.
Между тем это знаменитое Адажио — только начало человеческой драмы, рассказанной Бетховеном в Лунной сонате. Ее обязательно нужно слушать целиком.
Дальше следует маленькая, светлая и очень безмятежная вторая часть — видение какой-то другой жизни, где все ясно, просто и космически далеко от всяких трагедий. Она нужна для того, чтобы оттенить мрачную силу двух обрамляющих ее частей. Когда после нее начинается финал сонаты, кажется, что внезапно рухнули все плотины безысходности и траурные порталы, воздвигнутые в «лунном» Адажио. Бетховен не был бы Бетховеном, если бы не разорвал все оковы и не водрузил в финале свой флаг борьбы. Эта часть равна первой по красоте и выразительной силе и тоже очень любима публикой.
К сожалению, популярность не пошла Лунной сонате на пользу. За прошедшие двести лет она стала общим местом массовой культуры и легкой добычей для производителей китча. Совсем нетрудно немного сместить акценты, чтобы ее строгая красота превратилась в надрывную сентиментальность или гламурную грусть. Ее мотивы уже давно освоены поп-музыкой и используются академическим авангардом как риторическая фигура, условный музыкальный символ.
Поэтому нужно некоторое усилие, чтобы услышать этот шедевр Бетховена в его первозданной красоте.
ЧТО ЕЩЕ ПОСЛУШАТЬ ИЗ ФОРТЕПИАННЫХ СОЧИНЕНИЙ БЕТХОВЕНА:
Жорж Бизе
«Хабанера» из оперы «Кармен»
Знаменитая «Кармен» Бизе — это настоящая коллекция оперных шлягеров — вокальных и оркестровых. Все они узнаются с начальных нот и входят в первый ряд