50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки стр. 62
публики во втором издании «Картинок» Владимир Стасов перевел все названия на русский. В таком виде они и закрепились впоследствии.
Вот эти десять картинок так, как назвал их Мусоргский:
№ 1. Gnomus («Гном»)
№ 2. Il vecchio castello («Старый замок»)
№ 3. Tuileries. Dispute d’enfants après jeux («Тюльерийский сад. Ссора детей после игры»)
№ 4. Bydło (это название так и осталось на польском в русской транскрипции — «Быдло»)
№ 5. Балет невылупившихся птенцов
№ 6. Samuel Goldenberg und Schmuÿle («Самуэль Голдберг и Шмуйле», в советском издании 1931 года было заменено на «Два еврея, богатый и бедный»)
№ 7. Limoges. Le marché (La grande nouvelle) («Лимож. Рынок. Большая новость»)
№ 8. Catacombae. Sepulcrum romanum («Катакомбы. Римская гробница»)
№ 9. Избушка на курьих ножках (Баба-Яга)
№ 10. Богатырские ворота. (В стольном городе во Киеве)
Кроме того, здесь есть одна время от времени повторяющаяся пьеса-интермедия — «Promenade» («Прогулка»). Эти «прогулки» складываются в маршрут гуляющего по экспозиции посетителя, то есть самого Мусоргского, о чем он писал Стасову: «Моя физиономия в интермедах видна». Музыка «Прогулки» все время меняется, как меняется под впечатлением увиденного настроение зрителя и выражение его лица.
В итоге вся композиция приобрела очень оригинальный ракурс: это не просто галерея музыкальных картинок, а как бы авторский репортаж с выставки, где сам Мусоргский — главный ее персонаж, зритель и комментатор. Все окрашено его личными эмоциями, дорисовано его воображением и наделено важными для него смыслами.
Из эскиза елочной игрушки («Гном») Мусоргский создает маленький психологический портрет озлобленного, но глубоко несчастного уродца. Из дизайнерского проекта настольных часов в форме сказочной избушки на курьих ножках выпускает на свет лихую Бабу Ягу. Зарисовка старинного европейского замка превращается у него в прекрасную ностальгическую поэму о безвозвратно ушедшем времени, а парижские «Катакомбы» внезапно становятся окном в мистическую реальность загробного мира, где дух умершего художника что-то печально вещает другу («С мертвыми на мертвом языке» — вариант
«Прогулки»).
Самый грандиозный, но так и нереализованный проект Гартмана — эскиз огромных триумфальных ворот в славянском стиле для Киева, посвященных чудесному спасению Александра II от террориста — Мусоргский помещает в конце «Картинок». Через эти ворота под звон колоколов и мелодии духовных песнопений он выходит за пределы выставки на широкие просторы православного мира. «Богатырские ворота» у Мусоргского — это грандиозный патриотический гимн национальному искусству и русскому творческому духу, «славься» России и ее талантам.
Мусоргский писал «Картинки с выставки» с большим воодушевлением и был доволен тем, что у него получилось. Закончив, он переписал черновик начисто, оформил каллиграфическим почерком титульный лист и приписал в углу: «к печати». Однако по какой-то причине «Картинки с выставки» так и остались лежать в рукописи.
Спустя несколько лет Мусоргский впал в нищету и незадолго до своего 42-летия умер от белой горячки на койке петербургского военного госпиталя, куда был устроен на нелегальных основаниях стараниями друзей. Там был написан Репиным его известный трагический портрет в больничном халате, перешитом из чужого пальто.
Только спустя пять лет после смерти композитора «Картинки с выставки», наконец, увидели свет. Эта музыка понравилась пианистам-любителям, судя по тому, что издание было довольно быстро раскуплено. Но предубеждение против «Картинок» со стороны профессиональных исполнителей сохранялось очень долго. Никто из них (за очень редким исключением) почти полвека не включал