50 музыкальных шедевров. Популярная история классической музыки стр. 80
опере музыка «Полета шмеля» звучит после того, как Царевна-Лебедь, помогая Царевичу Гвидону увидеть отца, велит ему трижды окунуться в море, чтобы превратиться в шмеля.
Сам Римский-Корсаков никак не выделял этот фрагмент и никакого названия ему не давал. Более того, в «Салтане» он служит только фоном для речитатива Царевны-Лебедя. Под эту музыку она прощается с Гвидоном, преобразившимся в шмеля:
Ну, теперь, мой шмель, гуляй,
Судно в море догоняй!
Потихоньку опускайся,
В щель подальше забивайся.
Будь здоров, Гвидон, лети!
Только долго не гости.
В следующей картине музыка шмеля появляется еще трижды: там, где он по очереди жалит Ткачиху, Повариху и сватью бабу Бабариху, кого в бровь, кого в глаз (в отличие от пушкинской сказки, в опере он успел отомстить всем трем обидчицам за один прилет).
Этот крохотный фрагмент длиной чуть больше минуты, мелькающий практически фоном, казалось бы, никак не может конкурировать с другими красочными оркестровыми эпизодами «Салтана». Например, с роскошным вступлением ко второму действию, где Римский-Корсаков рисует картину ночного моря и звездного неба с плывущей по волнам бочкой, или забавным описанием «трех чудес» с белкой, поющей «Во саду ли, в огороде» и маршем тридцати трех богатырей (вступление к четвертому действию).
Кстати, еще до премьеры оперы Римский-Корсаков составил сюиту из оркестровых фрагментов «Царя Салтана» и исполнял ее в концертах. Но «Полет шмеля» он в нее не включил, вероятно, по причине его миниатюрных размеров.
Однако именно маленький «Шмель» полюбился публике настолько, что отделился от оперы и сделал себе самостоятельную блестящую концертную карьеру.
Старт ей дал Сергей Васильевич Рахманинов.
В 1918 году он уехал из России и, оставив на время композицию, довольно быстро завоевал статус первого пианиста мира. В его репертуаре были и специально подготовленные «бисы», в том числе, собственноручно выполненные фортепианные переложения небольших оркестровых пьес. В 1920-х годах он сделал виртуозную транскрипцию «Полета шмеля» и исполнял ее бесчисленное количество раз по всему миру. В 1929 году он записал ее на пластинку, потом американское издательство опубликовало ноты, и «Полет шмеля» из никому не известной на Западе оперы стал мировым шлягером.
Он прекрасно вписался в традицию музыкальных «перпетуум-мобиле» (вечное движение) — концертных пьес в очень быстром темпе с непрерывным движением, которые вошли в моду в XIX веке. Это что-то вроде музыкальной эквилибристики, демонстрация искусства сделать нечто легкое из технически сложного.
Таких «перпетуумных» пьес для разных инструментов и оркестра довольно много в популярной классике XIX и XX веков, начиная с «Moto perpetuo» Паганини и «Perpetuum mobile» Иоганна
Штрауса-сына. «Шмель» Римского-Корсакова дополнил эту коллекцию и побил все рекорды популярности.
Позже эту пьесу взяли на вооружение скрипачи-виртуозы, виолончелисты, гитаристы и баянисты. Ее освоили солисты-духовики (владеющие техникой непрерывного дыхания), и теперь ее играют все и на всем, и даже поют. Правда, не соло, а ансамблем.
«Шмель» Римского-Корсакова стал объектом музыкального перфоманса в комическом жанре и тренажером для виртуозов. И тут с ним случилась большая беда: его поймали и заставили летать на скорость.
Любители спортивных рекордов (особенно гитаристы и скрипачи) устроили «шмелиную Формулу-1» и стали сражаться за право попасть в Книгу рекордов Гиннесса. В конце концов уже и Книга отказалась фиксировать рекорды скорости «Полета», на том основании, что всякую связь с искусством