54 метра стр. 284
острием отвертки свою черепную коробку и задумался. Под толщей его сморщенного лба шла напряженная мыслительная деятельность. И он, наконец, выдавил из себя, начиная заводиться:
— Нет, Попов, в другой угол!! Встань в другой угол!!!
Я повернулся и пошел вглубь кубрика.
— Попов, ты куда?!! — крикнул он мне вслед, замерев в недоумении.
— Я ухожу на поиски таинственного угла, который бы устроил вас из всего множества тактико-технических характеристик. Кто ж знал, что вы такой привереда, и вам так сложно будет угодить в таком простом желании, как лицезреть меня в соединении двух бетонных плит. Когда мы встретились, то я подумал, что все у нас наладится, и мы будем счастливы.
— ??? — еще большее недоумение проткнуло маленький мозг моего командира. Дневальный уже тихо ноет, все еще сдерживая смех. А я продолжаю, с видом ревнивого мужа, постепенно повышая тон.
— Я ухожу от той несправедливости, которую терпел от вас! И когда поймете, что меня рядом нет! Точнее, почувствуете пустоту в своей душе и начнете меня искать, то зададитесь вопросом: «А где он?» А я скажу где! В углу! В самом совершенном из человеческих творений. И это будет не просто угол, а место, где нам будет хорошо вдвоем! (БОЖЕ, ЧТО Я ТАКОЕ НЕСУ?)
Дневальный смеется. А командир, постояв в нерешительности и замешательстве, семенящим шагом догоняет меня и хватает за воротник, как паршивого котенка. Он с серьезным лицом шестилетнего ребенка тянет меня обратно, к распределительному щитку и хихикающему дневальному. Витьку тяжеловато это делать. Как-никак восемьдесят килограммов. И поэтому я поддаюсь, давая возможность почувствовать ему свою власть. Пусть хоть на секунду будет счастлив. Он притащил меня в стандартный, впуклый угол для таких экзекуций, как стояние. Оставив меня, он с довольным видом полез обратно в щиток. На его лице читалось умиление в стиле: «А?! Видали?! Как я его? А?! Видела бы меня моя мама, она гордилась бы мной. Ведь большим человеком стал. Надо будет ей рассказать».
Хочу немного повествовать о нашем с АГЕИЧЕМ противостоянии. Это была война. Насыщенная юмором и нестандартными ситуациями, но настоящая война.
Каждое утро перед своим кабинетом он находил баночки с апельсинового цвета жидкостями (ясно, с чем), на которых красовалась надпись «анализы». СВИН не гнушался и спичечные коробки оставлять.
Это работало наше подполье, одним из лидеров которого являлся я. Подполье с каждым днем все больше набирало обороты и придумывало новые акции устрашения.
Идя на камбуз, чтобы покушать, ВИТЕК оставлял на вешалке свою засаленную шинель, карманы которой за несколько минут наполнялись кислыми яблоками или тухлыми яйцами, которые каждый день выдавались в поддержку растущим организмам. Пожертвовать витаминами ради того, чтобы увидеть лицо командира, когда он наденет ее и станет похожим на полный мешок картошки? Легко!
СВИН отвечал за пищевой терроризм и, поэтому скоро АГЕИЧ перестал есть в нашей столовой, обнаружив несколько раз подозрительный кучерявый волосок в своей еде. Те, кто смотрел «Бойцовский клуб» и «Большую жратву» понимает, о чем я говорю. В офицерской еде постоянно обнаруживались нестандартные ингредиенты. Метод получил распространение и на других факультетах.
По выходным, когда в свободное время разрешалось поспать, подполье наносило удар по его самолюбию, поджигая в руках крепко спящих сигареты «Прима». Сырые сигареты тлели очень медленно, наполняя