54 метра стр. 302
я буду в темноте кричать, выпуская из легких остатки воздуха.
Блин! Трусы потерял, прыгун хренов. Несколько гребков руками, и я на поверхности. Хватаю рукой черную тряпку-трусы и отплываю в сторону, давая яхте пройти, тихо рассекая воду. От осознания возможной глубины или обитания здесь чего-нибудь огромного и плотоядного мурашки бегут по телу. Да и вода холодная, опускаешь ноги вниз и тут же отдергиваешь от холодного прикосновения темноты, стараешься держать тело ближе к поверхности. Наверное, градусов четырнадцать, а может и меньше. За идущей под парусомяхтой хвостом тянется десятиметровый канат. Не слышно грохота мотора, потому что он выключен, и только легкий ветер толкает судно вперед, давая возможность насладиться всплесками воды. Это чудо, как тихо бывает среди вод, когда не видно берега, так тихо, что чайка, крикнувшая что-то на одном конце горизонта, слышна на другом.
Хватаюсь за канат и одними руками подтягиваюсь к корпусу корабля. Выход силой, растягиваюсь на нагретом деревянном корпусе корабля. Отдыхаю, и еще пару раз прыгаю за борт, но силы скоро заканчиваются. Пресная вода из-за малой плотности не держит тело на поверхности, поэтому приходится двигаться быстрей, чем в морской, чтобы удержаться. А постоянные подтягивания и выходы силой утомляют и прибавляют аппетит. Сегодня у нас макароны по-флотски. Мы сами себе готовим, и это шанс сделать еду по- настоящему вкусной. Нас всего шестеро и седовласый капитан («тысяча чертей и якорь мне в задницу»). Такое ощущение, что в голове у него вся справочная информация мира — спроси его, и он ответит. Иногда я его достаю совсем своими расспросами.
— А в какой стране сделали эту яхту?
— В Голландии (Ничего себе, оказывается, у них корабли и из дерева делают).
— А из какого дерева?
— Из красного.
— Так дорого ведь?
— Зато надежно и престижно.
— А что это?
— Эхолот.
— А зачем вам эхолот? Киты же здесь не водятся?
— Зато дно можно прощупать и обойти отмели.
— А как яхта из красного дерева оказалась у вас?
— Уф-ф! — вздыхает, — государство выкупило ее на аукционе и отдало флоту. А флот распределил ее нам.
— А в каком году это было?
— Что, тебе так это важно?
— Ну, не знаю, вдруг такой же любопытный, как я, попадется.
— Тогда отвали!
— Чего?
— Ешь, говорю!
— А, спасибо.
— Пожалуйста.
— Как вкусно!
— Да замолчи ты, наконец!!!
— Я просто спросил…
— Бля-я-я! — проводя ладонью по лицу и оттягивая вниз кожу. — Я выкину тебя за борт в одних трусах, и будешь потом дальнобойщикам объяснять, в какую сторону тебя подбросить.
Молчу, жую, соплю и улыбаюсь. Я вижу, что он добрый и несерьезно злится. Это игра в старого морского волка («хо-хо-хо и бутылка рома»).
Мы пришвартовались у острова Коневец. Для тех, кто не знает — это остров-близнец знаменитого Валаама. Только в отличие от своего брата, он не превратился в сплошной бизнес на религии. На Валааме продают все, что можно, вплоть до обычных камней. Если вдруг камни кончатся, то священники-бизнесмены завезут новые. Толпы туристов из святого спокойного места сделали торговый центр, где любой желающий за определенную сумму может инвестировать свою совесть спокойствием. Совесть очищается или набирает бонусы-баллы. Люди успокаиваются и живут с легким сердцем, считая, что им все прощено за деньги. Огромные храмы воздвигнуты на деньги бандитов,