54 метра стр. 319
которой не уйти…
Мы доехали до Мурманска, где нас долго отказывались пускать в автобус, следующий до Североморска. Бабка-контролерша с лицом профессионального боксера и косой саженью в плечах вытолкала нашего худенького, похожего на дистрофика, лейтенанта на улицу. Лейтенант упал и, поднимаясь с асфальта, поймал головой чей-то вещмешок, метко брошенный контролершей из автобуса. Нами было принято решение — радикальных действий по отношению к гражданскому населению не предпринимать, все-таки в армию едем — не к спеху. Поэтому подождали следующего автобуса с менее суровой контролершей, имеющей меньший обхват бицепсов и талии.
Нервное напряжение передавалось всем на корень языка, заставляя тот дергаться, отбивая потоки ничего не значащей речи.
— Блин! Приехали за полторы тысячи километров, Родину защищать, а нас не пускают!
— Товарищ лейтенант, а давайте по домам разъедемся. Ведь видите, день не задался как-то…
— Да уж, не пригодный мы для службы день выбрали…
— Захочешь отдать долг Родине, приходишь, а ее нет дома…
— И вообще, только родился и уже должен. Что за дела? ГЫ…
— Может, мы не в том направлении ехали? Может, нам нужно было на Черное море? Здешнее-то холодное…
— Жрать хочется…
— Да, поесть бы…
— Таких вот бабок-контролерш и надо на службу отправлять…
— Да уж, мощная…
— И коренастая…
Я стою, вдыхаю вкусный Мурманский воздух с запахом моря, водорослей и частичками тумана. И вспоминаю недавнее прошлое…
Перед тем, как человек начинает числиться в воинской части, в которую попадает, по инструкции его должны осмотреть врачи. То же сделали и с нами, отчисленными курсантами. Поначалу, конечно, забыли и просто кидали каждый день на разгрузку вагонов с углем, но потом вспомнили. Построили и завели к работникам медицины. Тут задается только один вопрос: «На что жалуетесь?». И люди так начинают жаловаться на здоровье и болячки, что начинает казаться: вообще нонсенс, что они еще живы. Еще немного и умрут.
— Доктор, смотрите, последняя стадия плоскостопия. Возможен летальный исход…
— Доктор, а у меня постоянные головные боли…
— А у меня горло болит…
— А я плохо вижу. Я даже не вижу, где вы. Подайте сигнал, доктор, а то я как во тьме…
— А у меня сердце слабое, и, когда громко командуют или орут, я пугаюсь и писаюсь…
И так далее.
Доктор, как истинный военнослужащий с доступом к медицинскому спирту, чуть-чуть улыбается и крякает. Всех слушает с немного стеклянными глазами, полными понимания и сочувствия. Даже взгляд свой на показанные больные места устремляет. Цокает языком. Мотает головой. И записи какие-то в своем блокнотике делает. А потом ставит в медицинской книжке печать «ЗДОРОВ» и начинает слушать внимательно следующего. Так, наконец, наступает и моя очередь.
— На что жалуетесь?
И тут во мне просыпается дар красноречия, временами приступами захватывающий мое тело для неконтролируемой ахинеи и глупости.
— Хочу служить! Служить где-нибудь на Северном полюсе, в отдаленном гарнизоне с высоким, не совмещенным с жизнью, уровнем радиации! Чтобы, превозмогая холодный порывистый ветер, погибнуть, отвоевывая непригодные для жилья камни и утесы! Или стрелять по вражеским бутылкам с гордыми названиями «Хайнекен» и «Туборг»! Или на бегу надругаться над белым медведем! Или копать отсюда и до обеда! Хочу быть универсальным солдатом в руках моей страны!!!
Я кончил. Доктор, по-моему, тоже. Его глаза выкатились из орбит, и он просто