Библиотека

54 метра стр. 342

Размер шрифта
-
+
Тема

кораблю, поэтому сквозь снежный буран увидел, как на конце каната, привязанного к кораблю, стали взлохмачиваться синтетические волокна. Звук такой, словно тонкую жесть трясут в воздухе, со свистом иногда поворачивая ее ребром к ветру. Канат начал рваться. Моя жизнь, как в кино, не собиралась проноситься перед глазами.

БАХ!!! — КамАЗ согнуло пополам и откинуло в сторону на несколько метров. Будто и не грузовик, а фигурка оригами. Водитель, в доли секунды выскочил из кабины и убежал куда-то в заснеженные сопки. Корабль, оставшись на привязи одного каната, стало разворачивать. Одной рукой, прижимая не без удовольствия лицо мычащего (слишком сильно прижимаю) капитана к железу причала, я на миг высунулся за небольшой бортик. Этот бортик вряд ли бы помог при прямом попадании в него, потому что был полым и использовался как направляющая для высоковольтных кабелей. Но он создавал некоторое чувство мнимой защищенности. Корабль очередным сильным порывом относило в сторону и натягивало канат, как резинку рогатки. Треск стоял такой, будто рвали гигантскую половую тряпку.

«Ну его на хрен», — подумалось мне, и я снова залег, вжавшись в мясистого капитана. Буквально через десять секунд второй канат, с силой прорезав атмосферу, врезался в и так погнутый КамАЗ. Грузовик подпрыгнул и, немного пошатавшись на краю причала, рухнул в море, сделав напоследок благородное «БУЛЬ».

«Ни хера не смешно», — подумалось мне. Я встал и увидел, как громадное железное существо, поскрипывая и постанывая, выходило в море. Что-то в его ржавом корпусе было многострадальное. Вся его сущность радовалась обретенной свободе. Ветер нес его на середину залива, закручивая, будто огромный бумажный кораблик в канализационном ручейке. Он тащил его на острые камни, преграждающие выход в открытое море. Казалось, что корабль сопротивляется встрече с рифом, виляя корпусом из стороны в сторону. У него даже получилось увернуться от опасности, и он носом устремился к бескрайним водам Баренцева моря. Но сильный порыв кинул бак судна на черные камни,

погрязшие в пене лохматых волн.

Скрежет металла, как стон раненого разнесся над заливом. Судно быстро набрало воду в пробоину и начало тонуть. К этому времени уже все поднялись с холодного причала и смотрели на агонию, ежась от холода. Нечто величественное наполняло наши сердца. Глядя на металлическую громадину, поднявшуюся на попа и наполовину уже погрузившуюся в черную воду, захотелось снять шапки. Словно гигантский доисторический ящер закричал металлическим оттенком в горле перегородок, испещренного рыжей ржавчиной, и исчез в белой соленой пене. В этом стоне затаилась обида беглеца, секунду назад глотнувшего воздух свободы и получившего очередь свинца в спину. Теперь медные сокровища залягут на дно, покрытое водорослями. И скорее всего, навсегда.

Топограф в каком-нибудь кабинете поставит крестик на карте, обозначающий затонувшее судно, и все. А может и не поставит. В стране, которой приходится заново становиться на ноги, в стране, измученной очередной разрухой и своеобразной гражданской-бандитской-ментовской войной, в стране, потерявшей всякие ориентиры, были вещи поважнее этого крестика…

Р.S. Остаток дня мы все провели молча, погрузившись в раздумья. Только капитан, от усердия высунув язык, кончик которого блуждал возле ноздрей, был занят делом — списывал вместе с потонувшим КамАЗом побольше государственного имущества, прикидывая, что еще ценного запихнуть под брезентовый кузов, и придумывал предысторию их появления в кузове машины…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.