62. Модель для сборки стр. 105
роман.
– Я потеряла тебя из виду, как только мы вышли, – сказала Телль. – Решила, что лучше вернуться, было так жарко. Если хочешь помыться, вода еще теплая, хотя уже поздно и в отеле экономят. Какое у тебя лицо, бедный ты мой!
– Безумно тяжелые туфли, – сказал Хуан, растягиваясь на кровати. – Выпьем, о моя Лесбия, выпьем чего угодно, что есть под рукой. Спасибо.
Телль сняла с него туфли, помогла стащить сорочку и брюки. Полуголый, дыша с облегчением, Хуан встал, чтобы глотнуть виски. Телль уже опередила его на два стакана, и это было заметно по ее глазам, по особому выражению рта.
– Во всяком случае, нам больше не надо выслеживать, – сказала Телль. – Вот увидишь, с завтрашнего дня в тех двух комнатах будут жить другие люди.
– Мы этого не увидим, – сказал Хуан. – С третьим криком петуха мы возвращаемся в «Козерог».
– Вот и отлично. Там такой миленький бар и подают замечательный прозрачный бульон, не то по четвергам, не то по вторникам.
– А знаешь, кто был в трамвае? – спросил Хуан.
– А я не видела никакого трамвая, – сказала Телль. – Ты бежал как настоящий спортсмен, и я не стала тебя догонять, бежать по улице в сандалетах – это же самоубийство. Но если ты сел в трамвай, тогда, конечно, знаю. В трамваях нас всегда ждет наша судьба, это я узнала еще в Копенгагене, давным-давно. Ну и ты, естественно, потерял ее из виду.
– Иногда я спрашиваю себя, как это ты можешь соглашаться со всем, что я тебе говорю, – проворчал Хуан, протягивая ей стакан, чтобы она налила еще.
– Но ведь ты тоже мне веришь, – сказала Телль, как бы удивляясь.
– В общем, было как всегда, – сказал Хуан. – Какая тоска, милочка, какая гнусная тоска. Не правда ли, кажется невероятным? Уезжаешь так далеко, часами летишь в самолете через горные хребты, и вдруг в первом попавшемся трамвае…
– Ты упорно желаешь разделить неделимое, – сказала Телль. – Разве ты не знаешь, что трамваи – это и есть Немезида, разве ты их никогда не видел? Все они всегда один и тот же трамвай, только войдешь и сразу видишь, что все как всегда, – неважно какая линия, какой город или континент, какое лицо у кондуктора. Почему теперь все меньше трамваев, – блеснула остроумием Телль, – люди уже догадались и их уничтожают, это последние драконы, последние Горгоны.
– Ты очаровательно пьяна, – сказал Хуан умиляясь.
– И ты, ясное дело, должен был войти в трамвай, и она тоже. Диалог Эдипа и сфинкса поистине должен был происходить в трамвае. Где еще может оказаться Элен, как не на этой ничейной земле? Где ты мог ее встретить, как не в трамвае, бедный мой неудачник? Ну, для одной ночи предовольно, правда ведь?
Хуан привлек ее к себе и крепко обнял. Телль отчужденно и деликатно разрешила себя целовать. Горечь рта с утренним перегаром сливовицы, с привкусом виски, и отдельных номеров, и потайных фонарей, и англичанок, покоренных древним привидением, все тщетное желание без любви после рассвета с трамваями и невстречами; ну что ж, я еще раз подставила ему губы, разрешила его рукам раздеть меня донага, прижать к нему, начать меня ласкать в должном порядке, с божественной последовательностью, которая приведет к божественному мигу. Уже не в первый раз, когда