А. Грибоедов : Горе от ума. А. Сухово-Кобылин : Пьесы. А. Островский : Пьесы стр. 1494
Негина (подходит к Мелузову). Ни слова, ради бога, ни слова! Если только любишь меня, молчи; я тебе после все скажу. (Отходит и садится на свое место.)
Нароков (человеку). Ты сомневался, ты сомневался, глядя на меня, заплачý ли я тебе? Хорошо! ты хороший слуга! Вот тебе за добродетель награда! (Дает десять рублей.) Получи за вино, а сдачу себе возьми!
Человек . Покорнейше благодарю-с! (Уходит.)
Мелузов садится рядом с Нароковым, который, налив бокалы себе и Мелузову, встает.
Бакин . Спич, спич, господа! Послушаем.
Нароков . Александра Николавна! первый бокал за ваш талант! Я горжусь тем, что первый заметил его. Да и кому ж здесь, кроме меня, заметить и оценить дарование! Разве здесь понимают искусство? Разве здесь искусство нужно? Разве здесь… о, проклятие!
Бакин . Запутался, Мартын Прокофьич.
Нароков (с сердцем). Нет, я не запутался. В робких шагах дебютантки, в первом, еще наивном лепете, я угадал будущую знаменитость. У вас есть талант, берегите его, растите его! Талант есть лучшее богатство, лучшее счастие человека! За ваш талант! (Пьет.)
Негина . Благодарю вас, Мартын Прокофьич!
Бакин . Браво!
Дулебов . А он говорит довольно складно.
Нароков (Мелузову). Налейте мне и себе.
Мелузов наливает. Нароков поднимает бокал.
Второй бокал за вашу красоту!
Негина (встает). Ах, что вы! Зачем!
Нароков . Вы не признаете за собой красоты? Нет, вы красавица. Для меня, где талант, там и красота! Я всю жизнь поклонялся красоте и буду ей поклоняться до могилы… За вашу красоту! (Пьет и ставит бокал.) Теперь позвольте мне на прощанье поцеловать вашу руку! (Становится на колени перед Негиной и целует ее руку.)
Негина (сквозь слезы). Встаньте, Мартын Прокофьич, встаньте!
Великатов . Довольно, Мартын Прокофьич! Вы расстроиваете Александру Николавну!
Нароков . Да; довольно! (Встает делает несколько шагов к стеклянной двери и останавливается.)
В дверях из другой залы появляются обер-кондуктор, прислуга и несколько пассажиров .
Не горе и слезы,
Не тяжкие сны,
А счастия розы
Тебе суждены.
Те розы прекрасны,
То рая цветы.
И, верь, не напрасны
Поэта мечты.
Но в радостях света,
В счастливые дни,
Страдальца поэта
И ты вспомяни!
(Отходит к самой двери.)Судьбою всевластной
Нещадно гоним,
Он счастлив, несчастный,
Лишь счастьем твоим.
(Идет к дверям.)Великатов и Негина . Мартын Прокофьич, Мартын Прокофьич!
Нароков . Нет, довольно, довольно, больше не могу. (Уходит.)
Негина (знаком подзывает обер-кондуктора). Скажите, что пора ехать! Прошу вас.
Обер-кондуктор (взглянув на часы). Еще немножко рано, а впрочем, как вам угодно. Господа, не угодно ли в вагоны садиться?
Домна Пантелевна . Ах, пустите меня вперед, господа! пустите, а то не поспею.
Обер-кондуктор . Пожалуйте направо, в последний вагон!
Уходят Домна Пантелевна, за ней обер-кондуктор, Негина, Смельская и Великатов, за ними Дулебов и Бакин. Негина скоро возвращается.
Явление седьмоеМелузов, Негина, потом Великатов и обер-кондуктор .
Негина . Ну, Петя, прощай! судьба моя решена.
Мелузов . Как? Что? Что ты?
Негина . Я не твоя, мой милый! Нельзя, Петя.
Мелузов . Чья же ты?
Негина . Ну, что тебе знать! Все равно тебе. Так надо, Петя. Я долго думала, мы обе с маменькой