Адепты стужи. Часть 3 стр. 50
одиночный, пуштун вздрогнул — но из последних сил, уже оседая, дождался звонка в наушниках, нажал на спуск. В облаке дыма и пламени стартовая зенитная ракета, чтобы всего метров через сто боднуть вертолет в бок, лопнуть искрами вспышки. Пуштуна отдачей зенитной установки отбросило назад, вертолет, получивший смертельный укол Иглой, редко провалился вниз, теряя тягу разрушенного двигателя. Серые камни ущелья ждали его. Второй вертолет застучал длинной очередью, поливая каменный склон…
— Огонь на подавление!
Со всем сторон застучали автоматы и пулеметы десантников — и тут ущелье будто взорвалось истерикой ответного огня. Сразу несколько комет взлетели и из-за гребня, и со склонов ущелья навстречу атакующим вертолетам…
— Перебежками — вперед!
Десантники Феттерляйна рванулись не вперед — они не раз бывали в этих горах. Вперед — это значит вверх, под прикрытием огня товарищей занять как можно более высокие позиции на горном склоне, пока повстанцы заняты с вертолетами. И попытаться спасти вертолеты — хотя их то спасти, скорее всего уже невозможно.
Развалился в воздухе второй вертолет, успел перемешать кого-то с землей — и вспыхнул, получив три, а то и четыре ракеты Игла в единственный двигатель. Один из Норманнов, припадая на исходящее дымом и пламенем крыло, резко снижался, было видно, что пилот пытается выровнять машину, но это бесполезно и жизнь его окончится в яркой вспышке минутой-другой позже. Еще один Норманн, резко нырнул за гребень — тем спасся. Но возвращаться в этот ад, судя по всему, уже не собирался…
— Огонь на поражение!
Выкрикнув приказ, Феттерляйн упал за большой валун, с другой кромки которого непрерывно тарахтел пулемет. С той стороны тоже отвечали — огонь был настолько плотным, какого он не припоминал все то время, пока был здесь, в этой проклятой стране. Бригадир на всякий случай выдернул из винтовки магазин, спрятал в пустой карман разгрузки, достал новый, хлопнул по каске, чтобы убедиться, что он полный, вставил в винтовку до щелчка…
Пулемет молчит…
Бригадир повернулся — чтобы увидеть, как один из его пулеметчиков недвижно лежит на земле, с хлюпающей красным дырой в горле…
Сволочи…
— Перегруппировка! Дым!
Бригадир достал один за другим два толстых серых цилиндра, выдернул чеки, бросил за валун. Как бы то ни было — у пуштунов огневое превосходство. Такого, чтобы их так прижали огнем, он не помнил за все время службы здесь…
— Уходи отсюда! — пуштуны успели перевязать своего командира, одно ухо у него было оторвано начисто осколками, кровь мерно сочилась сквозь наспех наложенную повязку. Снаряд тяжелого гранатомета разорвался совсем рядом, их всех контузило и поэтому сейчас Карим кричал, кричал во всю глотку — уходи в зеленку, жди группу эвакуации! Это приказ!
Араб даже не думал, что будет так страшно. Да, он уже убивал, его учили убивать, в конце концов, у него в руках было оружие, и рядом были друзья. Но все равно было страшно. Когда ревущий мотором вертолет стал заходить прямо на них, закрывая собой солнце, когда снаряды пушечной установки в одно мгновение пропахали борозду чуть выше их, черт возьми, целую борозду, камни разлетались на куски от ударов снарядов — вот тогда то он понял как может быть страшно на войне. Как вообще бывает страшно — до дрожи, до холодного